Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Но, Стефан Николаевич, позвольте, уважаемый, на чём основано ваше утверждение? И если это действительность, так почему до сей поры не предали огласке для принятия мер к преступнику? – Пикалов стрельнул глазами в сторону Шамонова, пристально наблюдавший за рабочими, как бы прикидывал, способен ли Шамонов на хищение самородков?

– Потому, как известно мне стало сегодня ночью.

– Вот как? – удивился Пикалов. – Надо понимать вам об этом ночью кто-то донёс на Шамонова?

– Вы, Серафим Иванович, проницательны. Но то был не донос, а сообщение человека, пострадавшего от Шамонова и урядника Мыльникова.

– Извольте, прямо ум за разум заходит. При чём урядник Мыльников? – опешил Пикалов. – Вы, Стефан Николаевич, меня в тупик поставили.

Герасимов в подробностях посвятил Пикалова о сложившихся отношениях между урядником и Ксенией Подкорытовой и остром желании убрать со своего пути жениха Подкорытовой – Огородникова, что и успешно претворил в жизнь.

– Чем же и кто может доказать этакую чудовищность?

– Сам Огородников и, разумеется, мы с вами, Серафим Иванович, коли не останемся в стороне от действий мерзавцев.

– Милейший Стефан Николаевич, вы призвали меня к беседе, и посему будем откровенны. Обвинения против названных лиц, и особо касаемо урядника, выдвинули ужасно серьёзные, так можно утверждать, если имеете неопровержимые основания и факты. Они у вас есть?

– Не затевал бы тему, факты имеются. И речь идёт не только о защите чести Огородникова, но и вытравить объявившуюся на прииске заразу – Шамонова, предать его аресту, а с ним и урядника Мыльникова.

– Кто был бы против справедливости. Однако повторюсь, тема щепетильная и требует неоспоримых доказательств, налицо раскрывающих расхитителей самородков.

– Об этом известно Огородникову.

– Он же на каторге, кто вызволит его на промыслы для дачи показаний, если располагает ими? Невозможно-с осуществить. Или настолько затруднительно, что и не знаю, как поступить.

– Огородников и посетил меня сегодня ночью.

– Как посетил?.. Явился к вам ночью? Выходит, беглый? Вы, Стефан Николаевич, довольно рискуете, приняв у себя в доме каторжанина и не осознавая, насколько правдив бывший смотритель.

– Возражать не стану, Серафим Иванович, рискую, но твёрдо верю каждому слову Огородникова. Он рискует больше, нежели я, и не появился бы на промыслах, если бы не искал правду. Извините за прямоту, весьма надеюсь на ваше содействие. Не сомневаюсь, если бы Пётр Григорьевич сейчас был на прииске, поддержал бы и дал ход разбирательству, уверяю вас.

– Вы так горячо излагаете, должно, невозможно с вами не согласиться, вашей уверенностью вроде и я проникся. Но скажите, что конкретно известно Огородникову о Мыльникове и Шамонове?

– Огородников случайно в двух вёрстах от Бодайбинской резиденции увидел Мыльникова за вскрытием тайника, издали невозможно было разобрать, что в него вложено. После того как урядник удалился, проверил и обнаружил в тайнике самородки. Связь между Мыльниковым и Шамоновым крепкая, оба сослуживцы, Шамонов на прииске трудится по рекомендации Мыльникова. Краденый металл Шамонов вряд ли хранит при себе, передаёт Мыльникову, он-то и хранит золото в тайнике.

– Где скиталец на сей момент скрывается, после того как покинул вас?

– В тайге. У себя в доме, сами понимаете, по понятным причинам невозможно было оставить.

– Ни в коем случае нельзя затягивать разоблачение. Вдруг Мыльникову вздумается переместить тайник, тогда дело усложнится. Кстати, Стефан Николаевич, когда условились вновь увидеться с Огородниковым?

– Наказал ему появиться в предстоящую ночь.

– Уж будьте любезны в таком случае расспросить его всё до тонкостей, где конкретно приметил тайник урядника, да чтобы глупостей не допустил где-либо объявиться без вашего указания.

– Не собираетесь ли вскрыть тайник? Не одобряю.

– Что вы, Стефан Николаевич, никак нет, этим лишь во вред окажется. Посвятив штабс-капитана Ракитникова, мы убедим его в правдивости представленных сведений. Насколько мне известно, Святослав Герасимович опытный и возьмётся со свойственным ему пристрастием. Удастся сорвать маску с Мыльникова, так с Шамоновым разобраться куда проще, применив к нему психологическое воздействие, и замечу, дюже ошеломляющее. Вот уж несказанно голубчики опешат, ох и зачнут друг на дружку валить и грязь и правду.

– Вам, Серафим Иванович, виднее, имея в прошлом опыт полицейской службы.

– Да уж, приходилось разбираться с инакомыслящими и разных мастей преступниками. Однажды дело довелось распутывать. Заговорили о преступниках, так невольно вспомнился. В одном селе жил некий Фрол Туров, зажиточный крестьянин, занимался сельским ростовщичеством. Скуп во всём и вся, поискать таких, мало найдётся. Принял наёмными рабочими Головина и его жену, в семье двое деток. Хозяйство немалое, за всем ходить и трудиться следует. Условились, берёт их на срок три года без какой-либо выдачи аванса, а лишь при великой нужде давать понемногу для семейства зерна и муки. А по окончании срока выдаст им сполна заработок в полной мере и даже с превышением. Куда им деваться, согласились, не будут же дети голодать. А получат расчёт, тогда и заживут, корову купят. Отработали они все три года день и нощно, спину гнули, пришёл срок платы, наконец-то настал час! Однако денег они не поучили. Не захотел Туров выполнить обещанное. И думал, как быть? Думал, думал, не знаю, как прикидывал, но осенило его отправить главу семейства на тот свет. Да, Стефан Николаевич, такой вот коварный умысел пришёл ему в голову. В солидной глубине усадьбы стоял отдельно стоявший маленький дряхлый сарайчик. Достаточно сильному ветру дунуть на него, завалится, а пока стоял, скрипел. За день до расчёта Туров пригласил Головина в дом, угостил его водкой и наказал: уеду, мол, вечером в соседнюю деревню, забрать своих супругу и детвору, они гостюют у родственника, вернусь завтра поутру и тут же выдам полный расчёт. А ты, мил человек, сегодня до хаты своей не иди, а посторожи усадьбу вместе с моими собаками, отлучаться не вздумай. Мужик заверил: ни-ни, как наказано, так и исполню. А чтобы не скучал, – говорил ему Туров, – вот тебе штоф водки, каравай хлеба и миска солёных огурцов. Потребляй, но не напивайся до дремоты, бди! Уехал Туров, однако Головин его не дождался, не дождалась его и жена. Сгорел заживо в сарайчике, упомянутом мною.

– Вот те на, жуткую смерть по нечаянности принял, – удивился Герасимов.

– Не всё, как думаете, не по неосторожности со спичками и непотушенным табаком при нетрезвости, нет, спалили мужика умышленно.

– О как, – ещё более удивился собеседник.

– Послушайте, Стефан Николаевич, как было. Время имеется, так изложу все подробности. Утром Туров вернулся. Видит, возле усадьбы несколько крестьян стоят, среди них и жена Головина рыдает, убивается, люди судачат, а собаки на них с цепи рвутся. Сарайчик сгорел, дымком попыхивает, Головина нигде нет. Ох и ах. Люди поясняют, мол, глубокой ночью увидели пожар,