Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

смешанного с грунтом, глянул и принюхался, пахнуло табаком. «Это надо же, каков предусмотрительный хитрец. Если кто случаем окажется здесь с собакой, так чтобы не учуяла и не стала рыть. Или какую заблудшую собаку привлечёт внимание. Хорош сукин сын!» – раскрыл Никита предназначение рассыпанного урядником табака. Осторожно снял кусок дёрна, отгрёб землю, затем поднял каменную плитку – и вот тот свёрток, что несколькими часами назад Мыльников держал в руках. Размотал, в нём оказалась металлическая ёмкость, открыл крышку. «Золото! Глянь, сколь самородков! Ай да урядник, ай да подлец…» – удивлялся и возмущался Никита. Можно было опорожнить тайник, в какой ужас привело бы его владельца, если бы обнаружил, что в нём ничего нет. Но такую мысль Никита и не допускал, этот тайник послужит ему добрую службу. Ещё как послужит! Это какая ж удача!

Сложив обратно найденные ценности, в точности восстановил тайник, сверху присыпал прошлогодними сосновыми иглами, листвой, замаскировал до мелочей, нельзя допустить, чтобы малейшая оплошность насторожила Мыльникова и тех же собак.

«Откуда у Мыльникова золото? Чиновник и не связан с добычными работами, а тут накопил отборные самородки. Чего гадать, как ни Корней Шамонов, этот гад, в сговоре с бывшим сослуживцем, их работа, подложили мне свинью, да ещё какую!.. Твари, негодяи, мрази. Ничего, теперь-то я выверну обоих наизнанку, сволочи, знаю, как поступить. Уж как теперь знаю!..» – распылялся Никита и благодарил Бога, что свёл его, с обстоятельствами, позволившими застать Мыльникова при вскрытии тайника. И какого! В это нельзя было поверить, но так произошло – случилось. Если бы Никита не увидел урядника на краю обрыва за его занятием, так и не узнал бы о его существовании.

И тут вспомнился ему сон, увиденный в зимовье, где его от недуга подняли на ноги, выхаживали Караваев и Лукерья Прокопьевна.

«Так вот, вот он и есть тот сон в руку! Глянь, как всё вышло, всё по-увиденному, в точности! Сегодня – это и есть наступивший день! Сегодня я увидел злодея Мыльникова, вскрыл его тайник, это и есть тот час, при котором обнаружил краденое золото. А разум? Гадать нечего, тут уж умом всяк дойдёт – сообщить кому следует надобно, вот и есть избавление от зла! Кому следует… – задумался Никита, но не надолго. – Конечно, Аврамову и Герасимову! Только им можно поведать, доверить свою дальнейшую судьбу. Только им! Уж они развернут, ещё как развернут!»

Никита повеселел, с плеч снялся груз, давивший его длительное время, каждодневно, мучительно, нанося душевные страдания.

37

Никита покинул обрыв, спустился к речке и вновь переплыл её. Подобрал топор и вещи, оставленные им на правом берегу, оделся и поднялся по склону, чтобы шагать вверх по долине. Удалившись на почтительное расстояние, на этот раз он развёл костёр, просушил нательное бельё, а затем, облачившись в полное одеяние, продолжил путь. Но идти долго не пришлось, неумолимо приближались густые сумерки, и пришлось заночевать.

В эту ночь не спалось, не давала радость от обнаруженного им клада, принадлежавшего Мыльникову. Это ж как повезло! Думал, завтра он достигнет прииска, но в посёлке ли Герасимов и Аврамов? Как же он желал, чтобы оба находились при шахте. Представлял себе, если предстанет пред ними, как крайне удивятся и воспримут его побег? Двоякое чувство колыхало душу Никиты – тревожило и бросало в сомнения, но и настраивало, какую ошеломляющую новость он преподнесёт им, появится не с пустыми руками, не с пустым словом.

Под утро удалось немного вздремнуть, и этого стало достаточно, чтобы мобилизовать себя для продолжения дороги. Больше подгоняло стремление как можно быстрее оказаться на прииске. Нет, в светлое время суток он там не покажется, а войдёт в посёлок поздним вечером, исключив возможность кого-либо повстречать. А кто и встретится, так в разговор не вступать, мало ли, припозднившийся старатель направляется до барака. А скорее никто не узнает, он обросший, в бедняцком одеянии, так что сойдёт за пришлого человека.

После заката Никита добрался до речки Накатами. Знакомые места, тут недалече и рабочий посёлок, в нём контора, жилые домишки, бараки. К посёлку направился поздними часами.

Изба, в которой проживали Аврамов и Герасимов, разделена на две половины. В той, что Аврамова, глядели на улицу темнотой, значит, либо хозяин спит, либо отсутствует. В половине Герасимова светилось одно окно, и это обрадовало Никиту.

Оглядевшись по сторонам, он приблизился к дому, снова осмотрелся, подкрался вплотную и, затаив дыхание, тихонько постучал по стеклу окна.

Никита ждал, появится ли Герасимов? Взволновался: а вдруг инженер оставил тутошний труд, а вместо него кто иной прибывший, тогда бери ноги в руки и немедля исчезай.

Приоткрылось окно, и прозвучал удивлённый голос:

– Кто здесь?

Никита чуть не вскрикнул от радости – узнал голос Герасимова, спутать который нельзя было ни с кем иным.

– Стефан Николаевич, это я, – прошептал Никита.

– Кто я? Чего нужно в столь неурочный час? – В голосе слышались нотки недовольства.

– Это я, Никита Огородников.

– Каков такой Огородников? – прозвучал разражённый вопрос.

Герасимов открыл окно и произнёс в темноту, глядя на незнакомца, смахивавшего на странника:

– Если имеешь какие вопросы, так по ночам не принимаю. Приходи завтра в контору, там и выслушаю. – И принялся закрывать створку окна.

– Стефан Николаевич, вы не узнали, я Никита, старшим смотрителем был, осудили меня и сослали.

– Никита Огородников?.. Вот те! Коль здесь, выходит, с каторги сбежал? – Герасимов чуть отпрянул от окна.

– Сбежал, Стефан Николаевич. Впустили бы, ради бога, обмолвиться бы с вами с глазу на глаз.

– Присядь к земле, глянь, нет ли посторонних, и к двери подойди.

Никита вошёл в избу и оказался под пристальным вниманием Герасимова. Он рассматривал нежданного гостя и не верил своим глазам – как есть Огородников, хотя с трудом узнаваем – без объяснений внешне виделся человек, претерпевший множество бед и скитаний.

– Как же произошло и зачем оказался на прииске? Это ж попадёшь в опалу властей, коль прознают… И меня подведёшь – укрываю беглого каторжанина. Уверен, никто не видел тебя, прежде чем в дом тебе войти?

– Тайком пробирался, Стефан Николаевич, ни одна душа не встретилась. Умоляю, вы б меня выслушали, прежде пытать и ругать вздумаете.

– За что ругать, каждому воля своя, в таком разе уж просвети, о чём изложить явился.

– Должны были доставить в Иркутскую тюрьму, а так сложилось, оставили в Киренске на лесозаготовках, лес валил, вязал плоты, а ныне сбежал. Душа изныла – срок большой присудили, и не по справедливости, не похищал я самородки, что в моей избе обнаружили, не моё то золото.

– Не твоё, так как у