Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

Быстрая ходьба и солнечный шелест берёзок вернули путнику хорошее настроение, мысли повеселели. И даже про нескончаемый забор перестало думаться как о чём-то громоздком и неуместном… Рассматривая его, Альков даже прикинул примерную высоту рифлёных профилей и добродушно усмехнулся: «Эти-то вряд ли перемахнёшь!». И почему-то в памяти всплыли виды летнего иркутского предместья.

Август 1979 года. Продольная лощина между двух сопок вся заставлена опрятными, с резными крашеными ставнями избами посреди огородов с грядками лука, моркови и огурцов, картофельными сотками и тяжёлыми жёлтыми дисками подсолнухов по периметру. Переулок со свисающими из-за оград ветками черёмухи с кистями бурых ягод. В конце его бревенчатый продмаг с двумя дверями на высоком крыльце; левая – в винно-водочный отдел, правая – в продуктовый.

Илья и его новый друг, а теперь уже и однокурсник Володя Дубровин только что затарились, как говорится – под завязку. В сетке пять бутылок беленькой, в общаге их ждут парни: новоиспечённый, как и они, студент Гера Кобисский, соседи Алькова по комнате Бадман и Гриша и соседи по этажу Сашок и Василий. Вчера прошло зачисление, и праздник, начавшийся в кафе «Поплавок» на берегу Ангары, сегодня продолжился на Синюшиной горе в рабочем общежитии, где с зимы обитал Илья, работая до поступления в университет электриком в домостроительном комбинате. Как всегда, при таких сабантуях выпивки не хватило…

– Сеньориты, а вы-то по какому случаю? – по-свойски подъехал к выпорхнувшим на крыльцо из винно-водочного отдела миловидным, в лёгких платьицах, девушкам замешкавшийся на ступенях Володя. И с восхищением прицокнул языком, указывая на выглядывающие у одной из сумочки серебристо-поблескивающие водочные пробки: – А не слабо? Такое-то?

– А мы уже взрослые! Поступили в иняз, – кокетливо прощебетала ближняя к парню девица и с лёгким вызовом хмыкнула: – Хотя пока еще и мадемуазели…

– И мы – тоже джентльмены! – хохотнул Володя. – А со вчерашнего дня так еще и студенты!

– Надо бы отметить, – поддержал друга Альков. И, поймав глазом, как девчонки нерешительно переглянулись, поспешно добавил: – Мы угощаем!

Место нашли на полянке, рядом с водоколонкой. Девчонки сказали, что пить водку могут, только чем-нибудь запивая. Теперь бы еще и с закуской что-нибудь придумать. А что? Огород с овощами вот он! Илья прошёл вдоль невысокого забора до калитки, заглянул через верх во двор. Никого. Громко покричал хозяев. Тишина, даже собака не тявкнула. Вернулся на полянку. Как показалось Алькову, во взглядах новых подруг мелькнуло что-то вроде того: дескать, слабак ты, парень…

– Ах, так! Ну, вы меня еще не знаете! – отчаянный восторг затопил всё в груди. Не прошло и минуты, как Илья легко перемахнул через набранный штакетником забор, и вот он уже идёт между грядок, выбирая, чего бы сорвать на закуску. Нащупал среди лопушистых листьев пару пупырчатых огурчиков, поискал глазами грядку с луком. Ага, вон она, у дома, как раз напротив окошек с резными ставенками.

По тропинке, стараясь не помять ничего из зелени, Илья направился туда. И только наклонился, отщипнул несколько стрелок, как с шумом настежь распахнулись створки ближнего окна, и парню прямо в глаза уставилось чёрное дуло одностволки шестнадцатого калибра. Илья обомлел, но тут же весь подобрался и спокойно посмотрел в глаза мужику, взявшему его на мушку.

– Вы уж нас простите. Так получилось. – Говоря это, Илья распрямился; он не оправдывался, а просто пояснял происходящее. Однако больше никаких резких движений не делал, мало ли что на уме у осерженного хозяина? Тем более, как про себя отметил парень, за спиной у того отчётливо прорисовывалась перекошенная физиономия жены, и слышно было, как женщина торкала мужика в бок, яростно шепча:

– Чё ждёшь-то? Влупи ворюге под завязку!

– Я вам от калитки кричал, хотели купить чего-нибудь на закусь. Мы студенты, здесь обмываем наше поступление. – Илья скосил глаза и мотнул головой в сторону ограды, из-за которой выглядывали испуганные лица девчонок, и в просветы между штакетинами видно было, как приподнялся на цыпочки Володя.

– Мы вам заплатим! Деньги у нас есть! Вот, глядите! – раздалось от забора, как из рупора, мощное Володино то ли рычание, то ли стенание.

Мужик, не выпуская из жилистых рук ружья, продвинул свой корпус вперёд и высунулся в окошко. Изгородь находилась недалеко, и червонец, которым размахивал над головой Дубровин, смотрелся красно и убедительно. Хозяин покачал головой и повернулся к Илье:

– Ты вот что, парень, ступай-ка по тропке, обогнёшь дом, я там встречу. Со двора выведу.

– А что с этим делать? – Илья протянул вперёд ладони с сорванными огурцами и луком.

– Чего уж теперь? Оставь себе.

– Мы деньги дадим.

– Зачем? Я чё – крохобор какой-то, что ли?.. – чуть ли не с обидой в голосе откликнулся мужик.

– А нельзя ли спросить у вас? – неожиданно даже для него самого вырвалось у Ильи.

– О чём же?

– С нами девушки, – чувствуя, что наглеет, но уже не может остановиться, продолжал парень. – А они водку из горла, скорее всего, пить не умеют. Вы бы не одолжили стакан или кружку? Мы здесь рядом, у водоколонки. Как поздравимся – вернём.

Мужик пристально посмотрел на Илью, и во взгляде прочиталось: «Ну ты даёшь, студент…». Однако вслух говорить ничего не стал, а затворил окошко и исчез. Илья обогнул дом и вышел во дворик, где его и встретил хозяин, оказавшийся высоким и плечистым человеком средних лет. Мужчина молча передал Илье эмалированную, с обитым дном кружку и завёрнутый в газету ломоть пшеничного хлеба. Принимая их, Альков не удержался и предложил:

– А может, и вы с нами? За знакомство, так сказать…

– Не могу, парень. Мне на работу с четырёх. – И перед тем как вернуться в дом, хозяин еще раз окинул взглядом Илью с головы до ног и незло усмехнулся: – В другой раз, юноша, стучи в калитку посильней да кричи громче. А то ведь у меня хоть и дробь в ружье, да крупная. – И напоследок обронил: – Как закончите праздновать, кружку перебрось на травку у калитки. Пойду со смены, приберу.

3

Уж коль пошли картинки университетских лет, Илья особо противиться этому и не стал – он любил те пусть теперь и далёкие, но такие родные и памятью ясные годы; да и отменное настроение вернулось, чему способствовало то, что забор высоченный наконец-то оборвался и впереди открылся вольготный цветущий луг, обрамлённый с трёх сторон дремучим и разлапистым ельником. И земляная просёлочная дорога, идти по которой – одно наслаждение, когда над тобой прозрачное голубое небо, а по нему невесомо плывут, будто направленные чьей-то заботливой и