1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

поражения 2-й армии А.В. Самсонова (Северо-Западный фронт) в Восточной Пруссии в августе – сентябре 1914г. Позже боевые действия затронули этот район во время Лодзинской операции ноября того же года. В ходе 1-й Праснышской операции 7 февраля – 17 марта 1915г. войска 1-й, 12-й и 10-й русских армий обескровили германскую армейскую группу Гальвица, а затем, перейдя в контрнаступление, отбросили немцев в Восточную Пруссию. В ходе боев городок успел перейти из рук в руки. И наконец, в июле 1915г., в период 2-й Праснышской операции, город окончательно перешел во владение немцев.

Прасныш являлся центром русской оборонительной позиции, прикрывающей переправы через реку Нарев. На флангах этой позиции стояли крепости Новогеоргиевск и Осовец, а сама местность была сильно заболочена, что исключало возможность широкого флангового маневра. Поэтому наступающему приходилось бить в лоб. Немецкий участник войны писал об укрепленной линии реки Нарев: «расположенные в виде предмостных позиций на северном берегу реки, выдвинутые вперед укрепления неоднократно давали возможность русским производить внезапные контратаки против сражавшихся здесь германских войсковых частей. Только падение этих укреплений, отказавших под действием германской тяжелой артиллерии, дало германской атаке свободный путь через Нарев»[286]. Зато в случае прорыва обороны по переправе через Нарев атакующий враг выходил на операционные линии и сообщения всей русской группировки, стоявшей на Средней Висле.

Германцы основательно и расчетливо готовились к предстоящим «Каннам». 12-я германская армия М. фон Гальвица была усилена 240 тяжелыми орудиями, чтобы раздавить русских подавляющим превосходством в технике. Огненный шквал должен был уничтожить русские окопы, после чего пехота, как предполагалось, займет их без особенных потерь. И так – от рубежа к рубежу. После того, как немцы подойдут к линии Нарева, следовало форсировать его и наступать на Седлец, чтобы отрезать все то, что располагалось в районе Варшавы. Помимо огневого превосходства, противник имел преимущество и в живой силе: 164 батальона, 46 эскадронов (180тыс. штыков и сабель) при 1262 орудиях против русских 99 батальонов, 107 эскадронов (107тыс.) при 313 орудиях в составе 1-й армии А.И. Литвинова. Преимущество же германцев в тяжелой артиллерии и запасах снарядов было практически абсолютным.

Немцы, имея подавляющий перевес в артиллерийских средствах ведения боя, приняли на вооружение тактику «огневого молота». То есть артиллерийский огонь должен был устранить все препятствия русской обороны с пути своей пехоты. Раздавливая русскую оборону огнем, противник сохранял свою пехоту. Тем самым генерал Гальвиц берег свои войска, но был вынужден терять время после взятия каждого очередного рубежа русской оборонительной полосы: после взятия каждого следующего рубежа русских окопов немцы должны были подтягивать свою артиллерию. В таких условиях решающую роль в действиях обороняющихся должно было играть превосходство в тактике: фланговые удары достаточными силами, чтобы ослабить удар наступающего. Однако командарм-1 равномерно растянул свои силы по фронту, и даже не сделал попытки усилить оборону армии артиллерией крепости Новогеоргиевск (более тысячи орудий), прикрывающей левый фланг армии. Наоборот: саму крепость прикрывал целый корпус (27-й армейский). А ведь артиллерийский маневр давал возможность высвободить одну-полторы дивизии, чтобы прикрыть образующиеся бреши посредством фланговых контрударов. В итоге 27-й армейский корпус и новогеоргиевская артиллерия обрекались на пассивность, так как неприятель, разумеется, не полез под огонь фортов мощнейшей русской крепости.

Историк войны отмечает, что на Шавельском направлении (бои 5-й русской армии против Неманской армии немцев в середине июля) русские вели активное сопротивление и успешно дрались 12 дней. В то же время под Праснышем командование избрало пассивный вариант ведения боя и смогло отбиваться лишь 5 дней при больших потерях с нашей стороны. Просто в ходе боев командарм-5 П.А. Плеве под Шавли принял требование М.В. Алексеева о выделении участковых резервов, а командарм-1 этого не сделал[287], ограничившись простым усилением имевшихся позиций и отказавшись от предварительных мер по подготовке контрманевра в случае неприятельского прорыва вглубь расположения 1-й армии.

Немцы начали Праснышскую операцию 30 июня мощным ударом по участку, занимаемому русскими 2-й и 11-й Сибирскими дивизиями, на стыке 1-го Сибирского и 1-го Туркестанского корпусов. Для увеличения удельного веса мощи удара на 35-километровом участке встали 7 германских пехотных дивизий и 860 орудий: «немцы, наметив участок для прорыва… сосредоточили массу артиллерии против 1-го Туркестанского корпуса. Обстрел был настолько внезапен и интенсивен, что в течение нескольких часов наши позиции, которые создавались месяцами, были буквально сравнены с землей, а защитники или уничтожены, или были деморализованы и загнаны в убежища. Ни вывести людей, ни подвести резервов возможности не представлялось, и неприятельская пехота заняла наши окопы почти без выстрела»[288].

Только во время артиллерийской подготовки под Праснышем немцы выбили 30 % русских солдат, находившихся в первой линии. Противник выпустил по русским окопам до 2млн снарядов, сибиряки же смогли ответить лишь 60тыс. Тридцатикратное превосходство неприятеля в огне и стало главной причиной поражения русской 1-й армии в первый день сражения. Уже к вечеру численность русских дивизий можно было уже сводить в полк. Но мужество солдат и офицеров 2-й (С.М. Поспелов) и 11-й (И.И. Зарако-Зараковский) Сибирских стрелковых дивизий, сдержавших напор трех германских корпусов, не позволило врагу превратить поражение в разгром, как этого желали немецкие командиры.

А.И. Литвинов пытался контратаковать, но фронтальный контрудар есть лишь обычное укрепление возможностей обороны путем встречного боя, в котором побеждает тот, на чьей стороне преимущество в огне. А здесь безусловное превосходство было у немцев. Армия нуждалась в организации маневра, на который генерал Литвинов, в силу объективных обстоятельств не был способен. У Литвинова не было резервов (русские и без того уступали врагу в численном отношении), поэтому единственным спасением от дезорганизации был немедленный отход, вывод истерзанных частей из-под артиллерийских ударов противника навстречу подвозимым в ближайший войсковой тыл пополнениям.

Лишь в 23.20 30 июня генерал Литвинов распорядился об общем отходе на тыловые позиции, но и это спасло 1-ю армию, хотя обстоятельства требовали скорее значительного отскока вглубь всего оборонительного района. Июньские операции на фасах Северо-Западного фронта определили летнюю тактику действий отступавших русских войск. А именно – днем русские были вынуждены сидеть в окопах, отбивая атаки противника под мощным артиллерийским огнем австро-германцев, а ночью – отходить на новые рубежи, оборудуя их к рассвету. Офицер Измайловского полка Б.В. Фомин вспоминал: «отсутствие траты времени на разбивку новой позиции при подходе к ней полка было вопросом колоссальной важности, в особенности, когда отход был неглубоким. В этом случае немцы появлялись перед нами уже с восходом солнца (обыкновенно немцы по ночам были инертны, и нас не преследовали), когда и начинался артиллерийский огонь, очень быстро переходивший