Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

было преодолеть за пару дней. С ладожанами дружинники встретились бы где-то невдалеке от места будущего сражения[269]. Однако, как отметил еще Шаскольский, эта схема не учитывает транспортировки пеших войск, участие которых упоминается в Житии Александра Невского и предполагается ходом событий. Наиболее быстро доставить пеших воинов можно было именно по воде [Шаскольский 1978. С. 190 прим. 179]. Кроме того, перемещая всадников напрямик, а потом присоединяя к ним пешцев, князь вынужден был бы поддерживать постоянные коммуникации между этими частями, что предполагает целую штабную инфраструктуру и не соответствует источникам, указывающим на скорость организации похода: «мнози новгородци не совокупилися бешя, понеже ускори князь поити» [ЖАН 2000. С. 360].

Военный историк Г. Н. Караев считал, что основные силы Александра Ярославича были доставлены к Неве на кораблях. Не доходя нескольких километров до Ижоры, они вошли в речку Тосну, где высадили воинов, которые двинулись к шведскому лагерю вдоль правого лесистого берега Большой Ижорки. Конная княжеская дружина могла двигаться вдоль берега Невы. При таком маршруте Александр Ярославич имел возможность постоянно контролировать основное направление предполагаемого шведского вторжения – путь по Волхову и Неве. Если бы шведы решились двинуться к Ладоге, он бы немедленно это заметил и пресек[270].

Подход войск Александра Ярославича к шведскому лагерю в устье Ижоры 15 июля 1240 г.

Водный путь от Новгорода вниз по Волхову до Ладоги, даже если на суда погрузили коней, мог укладываться в световой день. Для того чтобы подступить к Ижорскому устью из Новгорода на судах, Александру Ярославичу потребовалось бы максимум три дня от момента принятия решения. Допустив задержку на сбор дружины и охотников в Новгороде, а также на ладожское ополчение и проч., князь должен был получить известие о прибытии шведов не позднее 10 июля. Высадка интервентов, таким образом, относится к 5–6 июля 1240 г., то есть к моменту сражения они находились на Неве не менее 10 дней. Такую задержку объяснить необходимостью отдохнуть после долгого путешествия невозможно. Очевидно, их целью было именно Ижорское устье, где они собирались закрепиться.

Как отмечал Шаскольский, в XVII в. парусное судно проходило маршрут от Санкт-Петербурга до Стокгольма максимум за 3–4 недели[271], то есть шведы в 1240 г. должны были отплыть от озера Меларен около 12 июня, а если допустить их остановку в Або, то около 10 июня 1240 г. К этому времени закончились и усобицы, не позволявшие допустить участие норвежцев в походе.

Кроме маршрута прибытия войск вызывало споры само место сражения. Традиционно считается, что шведы расположились на правом берегу Ижоры у впадения в Неву[272]. Однако, как заметил Шаскольский, «против такой локализации говорит неровный, всхолмленный характер местности, не очень благоприятный для устройства лагеря»[273]. По мнению исследователя, именно левый берег устья имеет «значительное плоское пространство, удобное для устройства лагеря»[274]. Эти положения недавно попытался развить А. Я. Дегтярев. Согласно его предположению, размещение шведского лагеря на левом берегу более чем логично: шведы должны были ожидать атаки с востока, а потому разместились за рекой, отчего не выставили охранения – «в тылу у шведского войска, спокойно поднявшегося по Неве, оставался известный, пройденный без каких-либо осложнений маршрут». Действительно, и позднее Усть-Ижора развивалась более активно на левом, пологом берегу, и он удобнее для размещения лагеря. Для лагеря, возможно, да, но не для крепости. Позднее при Петре I именно на правом холмистом берегу, образующем удобный для контроля за судоходством мыс, будет возведена фортеция. Реконструируя Невскую битву, Дегтярев полагал, что шведы ждали атаки с востока через Ижору, а она последовала с запада – князь Александр обошел беспечных интервентов[275]. Ссылки на военное искусство при этом кажутся неуместными. Отсутствие охранения – это явная халатность в любом случае. Создать лагерь на левом берегу и ждать атаки новгородцев с правого просто нелепо. Подходы к правому берегу устья гораздо более хорошо защищены: междуречье Ижоры и Тосны – это сплошные болота, а Ижора, распадающаяся в низовьях на несколько рукавов, практически блокирует подступы с юга. Возвышенный характер местности в очередной раз указывает на удобство для укреплений. Затруднительным выглядит и маневр Александра ради внезапного нападения на левый берег: от устья Тосны это слишком большой многочасовой обхват, предполагающий форсирование Ижоры и перемещение местами почти по открытой местности.

Левый берег Ижорского устья более сух и открыт – там можно разместить лагерь, но никак не без охранения. Аргумент о тыле, который «известен» и «пройден», также не действует. В 1300 г. Ландскрону строили именно на левом дальнем берегу устья Охты – ближе к Неве. Локализация шведского лагеря фактически сводится к решению вопроса о цели их вторжения. Если речь идет о строительстве крепости, то возводить ее должны были на правом берегу.

* * *

Историки неоднократно пытались восстановить ход Невского сражения, хотя в источниках для этого практически не имеется данных. Основные подробности содержатся в Житии Александра Невского и связаны с описанием героических деяний отдельных лиц, о которых вспоминали спустя четверть века:

«Си же вся слышах от господина своего великого князя Олександра и от инехъ, иже в то время обретошася в той сечи» [ЖАН 2000. С. 362].

Некоторые подробности в сообщениях Жития действительно носят очень реалистичный характер, совершенно не характерный для агиографической литературы. Рассказ о бое начинается следующим образом:

«Оттоле потщався наеха на ня въ 6 час дне, и бысть сеча велика над римляны, и изби их множество бесчисленно, и самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемь» [ЖАН 2000. С. 362].

Таким образом, битва началась в 10 часов утра в воскресенье 15 июля 1240 г.[276] Противостояние было крепким и ожесточенным. В ходе него князь Александр Ярославич ранил в лицо шведского предводителя. Кирпичников попытался представить сражение случившимся «по тактическим правилам боя, принятым в средневековье». Речь идет о схватках «сплоченных отрядов, построенных в эшелонированный боевой порядок». Эти отряды сходились и расходились с противником, отчего бой «развертывался как бы волнообразно». В этом ключе исследователь понимал и фразу «возложить печать на лице»: «лицо» в данном случае «передовая сторона строя шведских войск», а «печать» – «знак, отметина, урон, нанесенный шведскому войску ударом конных копейщиков»[277]. Полагаем, что историк изрядно модернизировал буквальное значение из источника.

При описании героических действий шести новгородских храбрецов из Жития создается впечатление о маневрах сразу нескольких боевых единиц русского войска.

Первый храбрец – Гаврила Олексич – преследуя «королевича», верхом ворвался («наеха») по сходням на вражеский корабль («възъеха по досце и до самогу коробля»): бился с королевичем на сходнях и оттеснил его («текоша передъ ним») оттуда внутрь корабля, но затем был схвачен и сброшен вместе