Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

Фриду Гонтрам сперва злила эта невероятная глупость. Поведение Ольги казалось ей почти неприличным – так муха не летит на сахар. Но чем дольше говорила Ольга, тем быстрее таял под взглядом Альрауны всякий налет приличий, и в душе Фриды просыпалось абсолютно неуправляемое чувство. Ее взгляд тоже прикипел к стройной фигурке принца Орловского – с ревностью и тоской; и Альрауна это заметила.

– Благодарю вас, дорогая графиня, – сказала она Ольге. – Меня очень успокаивают ваши слова. – И тотчас обратилась к Фриде: – А советник юстиции рассказывал такие ужасы о неминуемом разорении княгини.

Фрида ухватилась за эту ниточку как за последнее спасение.

– Мой отец был совершенно прав, – резко ответила она. – Это разорение неизбежно. Княгине придется продать замок на Рейне.

– О, это ничего не значит! – вмешалась Ольга. – Мы там все равно не живем.

– Молчи уже! – крикнула Фрида, чувствуя, что проигрывает эту решающую битву. – Княгине придется свернуть все хозяйство. Ей будет безумно трудно привыкнуть к новым условиям. Сомневаюсь, что она сможет даже содержать автомобиль. Скорее всего, нет.

– До чего же жаль, – пропела Альрауна.

– Придется продать лошадей, экипажи, рассчитать всю прислугу…

Альрауна перебила:

– А что будет с вами, фройляйн Гонтрам? Вы останетесь у княгини?

Фрида растерялась.

– Я… – пробормотала она. – Да, конечно…

– Ах, как же жаль – Альрауна кокетливо склонила голову. – А то я бы с превеликой радостью предложила вам свое гостеприимство. Мне так одиноко, мне необходимо женское общество. Переезжайте ко мне.

Фрида колебалась лишь мгновение, но Ольга вскочила:

– Нет! Она должна остаться у нас! Она не может покинуть мою мать!

– Я никогда не жила у твоей матери, – холодно возразила Фрида. – Я жила у тебя.

– Да какая разница! – вскричала Ольга. – У меня или у матери – я не хочу, чтобы ты здесь оставалась!

– Простите, – рассмеялась Альрауна, – но, кажется, фройляйн Гонтрам вполне себе взрослая, чтобы решать самой.

Ольга побелела.

– Нет! – закричала она. – Нет и нет!

– Я никого не неволю, – пожала плечами Альрауна, и в голосе ее зазвучала сталь. – Это мой принцип. Оставайтесь у княгини, если вам так угодно, фройляйн Гонтрам.

Она подошла к Фриде вплотную и взяла ее за руки.

– Ваш брат был моим другом, – медленно, с расстановкой произнесла она. – Моим верным товарищем. Я так часто его целовала…

Фрида опустила глаза. Она чувствовала, как под легким прикосновением пальцев Альрауны ее ладони становятся влажными. Альрауна видела это, чувствовала эту дрожь и упивалась победой.

– Ну так что? – прошептала она почти в самые губы. – Вы останетесь?

Фрида тяжело дышала. Не поднимая глаз, она подошла к Ольге.

– Прости меня. – Голос ее дрогнул. – Я должна остаться.

Ольга бросилась на диван и зарылась лицом в подушки, трясясь от рыданий. Потом вдруг вскочила, занесла руку, словно желая ударить подругу, – но вместо этого истерически расхохоталась и выбежала в сад, без шляпы, без зонтика, через двор, прямо на улицу.

– Ольга! – крикнула Фрида. – Ольга, подожди!

– Оставь, – властно сказала Альрауна. – Она побесится – и уймется. А как уймется – станет совсем шелковая…

* * *

Франк Браун завтракал в саду под кустом сирени, когда Фрида Гонтрам подошла к нему с чашкой чая.

– Хорошо, что вы здесь, – заметил он. – Вроде бы ничего не делаете, а все идет как по маслу. Прислуга терпеть не может мою кузину. До саботажа они не додумались бы, но каждый день – просто маленькая война. И только ваше появление все уладило. Я должен благодарить вас, Фрида.

– Мерси, – сухо ответила она. – Рада, если могу быть полезна Альрауне.

– Вот только, – продолжал он, – княгиня без вас страдает. Там все вверх дном с тех пор, как банк приостановил платежи. Прочтите-ка.

Он протянул ей несколько писем, но Фрида покачала головой:

– Нет, благодарю. Меня это не интересует.

– Вы должны знать, Фрида. Если не хотите читать, я перескажу содержание. Вашу подругу нашли…

– Она жива? – выдохнула Фрида.

– Да. Когда она убежала отсюда, она блуждала всю ночь и весь следующий день. Сначала по горам, потом спустилась к Рейну. Лодочники видели ее у Ремагена. Следили за ней издали – поведение показалось странным. А когда она бросилась в реку, подплыли и вытащили. Четыре дня назад. Она сопротивлялась, и они отвезли ее прямо в тюрьму.

Фрида закрыла лицо руками.

– В тюрьму?

– А куда же еще? Ясно, что на свободе она бы снова попыталась наложить на себя руки. Лучше было ее спрятать. Она молчала, не отвечала на вопросы. Все выбросила – часы, портмоне, даже платок. По ее русскому венцу и инициалам, вышитым на нижнем белье, никто не смог ничего понять. Только когда старик Гонтрам заявил в полицию о пропаже, ее опознали.

– Где она сейчас?

– В городе. Отец забрал ее из Ремагена и поместил в клинику профессора Даальберга. Боюсь, графине Ольге придется остаться там на какое-то время. Вчера приехала княгиня. Вам следовало бы навестить подругу. Профессор говорит, ее состояние стабилизировалось.

Фрида поднялась.

– Нет… нет, я не могу…

Она медленно пошла по дорожке между кустами сирени.

Франк смотрел ей вслед. Лицо ее стало словно мраморная маска – непроницаемое, застывшее. Но вдруг по этому лицу скользнула улыбка, похожая на солнечный луч в тени, – когда взгляд ее устремился к буковой аллее, откуда донесся звонкий смех Альрауны.

«Мощь, которой она наделена, очень странная, – подумал он. – Дядюшка Яков был совершенно прав, отмечая это в своем томике размышлений в кожаном переплете».

Он задумался. Да, Фриде было трудно находиться вдали от нее. Никто не знал, что это такое, и всё же все по-прежнему тянулись к ее пылающему пламени. А как же он? И он тоже?

Его что-то притягивало, это точно. Он не понимал, как это действует на его чувства, на его кровь или, может, на его мозг… Но это действовало – он прекрасно знал. И уже было совершенно очевидно, что он все еще здесь не только из-за судебных соглашений и процессов. Теперь, когда дело банка Мюльхайма решилось, он мог легко все закончить с помощью адвоката – без личного присутствия здесь. Итак, он – мужчина бывалый, ему же сам черт не страшен! Он ветеран разнузданных любовных похождений; на жизненном пути его лежит не один труп. Лендених ничего не может ему предложить… зачем он продолжает оставаться в Ленденихе? Сколько раз он говорил себе: «Завтра уезжаю» – и каждый раз под каким-нибудь предлогом оставался. К чему это приведет? Значит, надо уезжать? Другими словами – бежать, но от кого? От девчонки