Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Да, наверно, есть и другая причина, попроще. Твои друзья, которых я укрывал у себя, особенно Ивар, очень пришлись мне по сердцу. Они, может быть, немного наивны и грубы, но зато чисты душой, преданны и смелы до безрассудства. Они свободны от грехов, которые разъедают мой народ. Может быть, поэтому мне и хотелось помочь им, так же как теперь я хочу помочь тебе. Меня очень тронуло твое стремление найти брата, и я буду счастлив, если у тебя получится. Я помню Агнара, он ведь тоже какое-то время жил у меня, и могу сказать, что он хороший человек. Жаль только расставаться с Иваром, Гуннаром, Видаром и Торольфом. Подойдите ко мне, друзья мои, я обниму вас на прощанье!

Ансгар отошел чуть посторонь, чтобы не мешать, а сам задумался о том, насколько причудлива все-таки бывает судьба. Он никогда бы не узнал, где его брат, если бы коварство Игнатия не направило его со злым умыслом в дом Маркела. Теперь сам Игнатий мертв, Ансгар же со вновь обретенными друзьями отправляется в дальние страны на краю земли. Странно все это…

– Господин, мы должны отплывать, иначе будет поздно, – обеспокоенно напомнил хозяина корабля.

– Да, пора! Поспешите, друзья! – торопливо заговорил Маркел. Старик совсем расчувствовался, и голос его заметно дрожал.

Ансгар и семь его товарищей – Ивар, Болли, Гуннар, Хьярви, Трюггви, Видар и Торольф – один за другим взошли по мосткам на корабль. Впереди их ждал долгий путь.

Прядь седьмая

Стоя вместе со своими товарищами перед лицом правителя Иерусалима – эмиром, как его называли местные, – Ансгар чувствовал себя неуютно. При входе в город у них отобрали оружие, и без Домарбранда ему казалось, что в любой момент на него могут напасть и попытаться убить, а ему нечем будет ответить. Он был беззащитен перед волей эмира, но, как бы ни было тяжело внутренне переносить эту зависимость, приходилось с ней мириться. Сарацины уже более двух веков правили на Святой земле, и иного пути попасть в Иерусалим, кроме как следовать их правилам, не было.

Эмир, мужчина средних лет, с широким лицом, покрытым черной с проседью бородой, длинным носом и черными глазами под густыми бровями, полусидел-полулежал на тахте, поставленной на поднимающееся ступенями к вершине возвышение, и лениво поглядывал сверху вниз на диковинных гостей. Он был одет в блистающую белизной рубаху, поверх которой был накинут обшитый золотыми нитями халат с объемными – в три пяди – рукавами, стянутый на выпирающем животе шелковым поясом. На голове эмира было намотано широкое белое полотнище, как это было принято у сарацин. Они называли это «имама». Посередине имама была украшена драгоценным камнем в золотой оправе. На ногах эмира были надеты сафьяновые туфли с загнутыми носками. Его пальцы на обеих руках были унизаны золотыми и серебряными кольцами и перстнями.

Покой эмира охраняли четыре воина грозного вида, стоявшие по двое с каждой стороны. В руках у них были наготове тяжелые палицы, от вида которых Ансгар с особой грустью вспоминал свой меч. Вдоль стен стояло еще множество людей, но на них он не обращал особого внимания, понимая, что от них ничего не зависит и единственный человек, с которым стоит иметь дело, это эмир. Впрочем, правитель Иерусалима не стал говорить с северными варварами напрямую. Вместо него вперед выступил сгорбленный старик с длинной редеющей и белой, как одежды эмира, бородой и, щурясь на иноземцев подслеповатыми глазами, произнес на чистом греческом языке:

– По воле эмира Египта Абу аль-Джейша Хумаравейха, сына Ахмеда, сына Тулуна, и с соизволения великого халифа аль-Мутамида Алаллаха, да продлит Всевышний его годы, эмир города Храма, защитник истины, попечитель о сиротах, гроза неверных, милостивый к страждущим, славнейший и благороднейший Джафар, сын Сулеймана, хочет знать, кто вы такие и откуда пришли в наш священный город?

– Меня зовут Ансгар, а это мои друзья – Ивар, Болли, Гуннар, Хьярви, Трюггви и Торольф. Все мы из страны, которая находится на севере далеко отсюда.

– Из Куявии? – заинтересовался старик.

– Нет, – ответил Ансгар, догадавшись, что речь идет о Киеве.

– Из Славии?

– Нет.

– Так откуда же? – растерялся старик.

– Еще дальше на север, за морем, – пояснил Ансгар, – на моем языке наша страна называется Нордланд, и в ней есть разные земли. Я из той, что зовется Гёталанд, из восточной ее части, из леса Тюлоскуг. Там моя родина.

Старик, как смог, перевел услышанное эмиру и снова обратился к варварам:

– А этот восьмой человек, кто он? Он не похож на вас. Он скорее похож на грека!

– Так и есть, – кивнул Ансгар, – его зовут Досифей. Он помог нам добраться сюда из Никеи.

Старик снова перевел на язык сарацинов, после чего благодушно-ленивое выражение исчезло с лица эмира, и он проговорил что-то очень сердитое.

– Мой повелитель желает знать, значит ли это, что вы пришли сюда как люди императора греков? – Старик перевел дух и, верно, уже от себя добавил: – У нас совсем недавно была война с греками, и нам здесь не нужны их соглядатаи.

– Мы вовсе не соглядатаи, – резко возразил Ансгар, – мы прибыли в Константинополь как послы, но нас там встретили враждебно и причинили много обид. Нам пришлось спасаться бегством, чтобы сохранить свои жизни.

– Похоже на греков, – вставил старик.

– Но среди них были и те, кто готов был помочь нам, даже рискуя своей жизнью, как Досифей.

Выслушав перевод, эмир как будто успокоился и уже мягче задал следующий вопрос. Язык сарацин был не похож ни на один из тех, что Ансгар слышал прежде, и, хотя он уже несколько месяцев назад пересек границу между двумя странами, но к его звучанию еще не привык. Старик тем временем продолжал переводить:

– Мой повелитель разделяет ваше возмущение коварством греков и просит рассказать, трудно ли вам было покинуть их землю и долог ли был ваш путь сюда. Особенно же его интересует, не довелось ли вам встретиться с какой-нибудь несправедливостью с тех пор, как вы оказались на землях ислама.

– Наше путешествие было долгим и заняло целый год, – ответил Ансгар, – нам приходилось скрываться и идти тайными тропами, на которых нас поджидали разного рода опасности, исходившие как от людей, так и от природных сил. На этом пути мы потеряли одного из наших друзей, погибшего по воле судьбы от несчастного случая в горах. Однако, – тут Ансгар постарался изобразить на своем лице что-то похожее на благодарность, – стоило нам выйти за пределы владений басилевса и оказаться в землях,