Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

идут в сопровождении воинов, и разбойники затихли. И это было бы хорошо, если бы великая святыня не оставалась в их нечестивых руках. Чтобы вернуть ее, надо каким-то образом проникнуть в разбойничье логово. Глядя на вас, мой повелитель видит сильных и смелых людей и думает, что именно вы могли бы совершить это благое дело. Если вы вернете святыню, мой повелитель не только простит долг вашего брата и друга и отпустит его, но еще и наградит вас.

– Но что это за святыня? – спросил озадаченно Ансгар. – И как нам найти логово разбойников, если даже вы не знаете, где его искать? А мы люди пришлые и без проводников сами заблудимся.

– Мой повелитель хочет попробовать выманить разбойников. Для этого он снарядит караван, который не будет охраняться. С этим караваном пойдете и вы. Что же касается святыни, то речь идет об одном из самых ценных свидетельств жизни Пророка – волосе из его бороды.

– Волосе из бороды?! – не сдержавшись, крикнул Ансгар. – Вы хотите, чтобы мы нашли в тайном логове разбойников посреди пустыни волос из бороды?

– Ты и твои друзья – идолопоклонники, и вы просто не можете понять всей святости этой реликвии! – строго ответил ему старик, которому, кажется, не понравилось, что Ансгар говорил без должного почтения о таких дорогих сердцу каждого правоверного мусульманина вещах. – Но ты не думай, что это просто волос и можно выдрать свой собственный вместо него и принести сюда. Нет! Волос из бороды Пророка запечатан в драгоценном сосуде, потому что лишь самые достойные из людей могут к нему прикоснуться. И тебе, если найдешь этот сосуд, ни в коем случае нельзя распечатывать его! Ты должен принести его в целости и сохранности!

Окончательно сбитый с толку Ансгар только и смог, что промолвить:

– Дозвольте мне обсудить все с моими друзьями. И еще я хотел бы увидеть своего брата.

Выслушав ответ эмира, старик сказал:

– Мой повелитель ждет вашего ответа завтра утром! От этого будет зависеть, увидишь ты брата или нет.

* * *

– Брат мой! – горестно воскликнул Ансгар. Тяжело было видеть ему Агнара в заточении – за решеткой, с оковами на ногах. Нерадостной получилась их встреча спустя долгих восемь зим. Агнар сильно изменился. Он отощал, и без того худое лицо его вытянулось еще сильнее. Борода, прежде ухоженная, теперь грязная и всклокоченная, топорщилась во все стороны словно старая щетка. Волосы на голове его явно поредели и росли длинными слипшимися космами. Черные отросшие ногти и струпья на коже делали Агнара похожим на живого мертвеца – драуга.

– Ансгар! – прохрипел старший брат, и стало заметно, что во рту его не хватает многих зубов. – Как ты здесь оказался?

– Я искал тебя, – голос Ансгара дрогнул, на глаза навернулись слезы. – Я так долго искал тебя! Ведь я обещал!

– Но что ты здесь делаешь? Неужели ты тоже?..

– О, нет-нет, – поспешил успокоить старшего брата Ансгар, – не переживай! Моей свободе ничто не угрожает. Я пришел навестить тебя и сказать, что скоро ты будешь свободен. Мне придется для этого кое-куда съездить, но, надеюсь, я скоро вернусь, и тогда мы снова будем вместе!

– Хорошо, – проговорил Агнар, – хорошо, что ты свободен. Пусть так будет и впредь! Не рискуй из-за меня своей головой! Оставь меня здесь, я готов принять свой удел.

– Что ты такое говоришь! – воскликнул Ансгар. – Я ни за что не оставлю тебя здесь, слышишь?! Говори что хочешь, но я освобожу тебя!

– Брат! – Глаза Агнара стали мокрыми. Он протянул руки, и они обнялись через решетку. От Агнара несло давно не мытым телом, от чего у Ансгара даже защипало в носу, но в эту минуту такие пустяки не имели значения.

– Но как же тебя угораздило? – вопросил Ансгар, задыхаясь от волнения и с трудом выговаривая слова.

– Так уж получилось, – грустно улыбнувшись, отвечал старший брат, – просто я пришел сюда, в этот священный город, где когда-то принял за нас страдания Господь наш Исус Христос и где вознесся Он на небеса, и увидел, что нечестивые агаряне владычествуют здесь, оскверняют святые места, оскорбляют и унижают моих единоверцев. Сердце мое наполнилось праведным гневом, и не удержался я – обрушил весь свой гнев на сарацин!

– Представляю, что ты им тут устроил! – усмехнулся Ансгар.

– О да! Я им показал, чего стоят настоящие христиане! Но в конце концов они одолели меня, и вот я здесь… Теперь они требуют от меня каких-то денег, которых у меня, конечно, нет. То золото, что взяли мы из казны Аскольда, я давно истратил, да его бы и не хватило. Вообще же я готов принять муку за веру, и если Божьей волей суждено мне умереть здесь, то я буду только рад, ведь тогда я могу надеяться, что душа моя получит прощение за мои грехи и вознесется в рай!

– Во-первых, – строго изрек Ансгар, – я уже сказал, что не оставлю тебя здесь, хочешь ты этого или нет! А во-вторых, скажи мне честно, стоило ли оно того? Неужели ты в самом деле стал таким истовым христианином, что готов умереть за свою новую веру?

– Тебе, конечно, трудно это понять, – Агнар наморщил лоб, говорил сосредоточенно, и видно было, что все это для него совсем не шутка. – Скажи мне кто в прежние времена, что я стану христианином, то я и сам, наверно, не поверил бы. Но случилось так… Дело в том, что, когда мы были в Никее, я встретил там одну девушку. Ее звали Мария. Она мне очень приглянулась, ну знаешь, как это бывает, – тут Агнар изобразил что-то похожее на улыбку, – но она оказалась совсем не такой девой, чтобы поразвлечься. Она была неприступной, а мне все сильнее хотелось быть с ней. Я полюбил Марию, но она сказала, что не может быть со мною, потому что я язычник. Тогда я согласился креститься и венчаться с ней по закону, как это принято у христиан. Сначала я просто думал, что так я добуду ее, а прочему не придавал значения. Но потом она стала меня учить, я, чтобы угодить ей, ходил с ней в церковь, и там был священник – он тоже учил меня. И в конце концов я все понял, истина открылась мне, и я принял Христа всей душой!

– Где же теперь твоя жена? – спросил Ансгар и тут же пожалел об этом – такое страдание проявилось на лице старшего брата.

– Она умерла, – тихо ответил Агнар, – она понесла от меня, но, когда пришла пора ей разрешиться от бремени, она не