Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

и объединения промышленников, ни в среде правых сил, если они имеют хоть какое-то влияние, не просматривается стремление к лидерству в политической власти. Всем им достаточно иметь хорошие связи своего руководства с ЛДПЯ. При таком подходе политический переворот в Японии ни с какой стороны невозможен.

Так что вообще происходит? В глаза бросается лишь система взаимных интересов, но неужели система управления страной и политическая власть стали обременительны за ненадобностью? Волферен посчитал это маловероятным, и выдвинул следующую теорию.

Политика без идеологии

Поскольку невозможно отрицать, что власть в Японии всё-таки существует, вероятно, можно предположить, что формируется она посредством процессов вне границ политического поля.

Система политической власти в Японии не соответствует западному пониманию властной структуры. То есть она институционально не контролируется парламентом, кабинетом министров или чиновниками, а, вероятно, воплощается в едином организме сложной цепочки администрирования, предположил Волферен.

В таком случае становится очевидно, что задачей политической системы является лишь создание механизма централизованного функционирования её политических институтов. Система государственного устройства, таким образом, создаёт видимость «политического тела» (body politic), и все усилия правительства направлены на то, чтобы она выглядела именно так.

Если говорить коротко, Япония управляется «системой без политической системы» и сама по себе есть «система, компенсирующая отсутствие центра политической власти».

Волферен утверждал, что система власти Японии состоит из административных цепочек, объединяющих своими звеньями все её сферы, и что решения принимаются исключительно через «места соединения этих звеньев».

Он также отмечал, что хотя понятие ответственности власти в Японии существует, понятие её подотчётности отсутствует, как отсутствуют и принципы формирования этой подотчётности.

Конечно, это предположение, характеризующее современную политическую ситуацию в Японии, весьма удручающе, и оно не может не ошеломить. Но Волферен ставит ещё один неудобный вопрос: предпринимались ли в Япония попытки опровергнуть эту теорию? Например, проводят ли университеты и СМИ исследования на этот счёт, высказывая свои, опровергающие гипотезы? В точке зрения Волферена есть несколько интересных аспектов, в особенности тот факт, что он затрагивает вопросы, которые японцам сложно обсуждать.

С тех пор журналист написал несколько пространных книг с довольно спорными названиями, такими как «Японская система не делает людей счастливыми» (изд. «Майнити симбун»), «Независимость от Америки сделает японцев счастливыми» (изд. «Дзицугё-но нихон ся»), и «Пять ловушек, в которые попадает Япония» (изд. «Кадокава сётэн»).

Хотя может показаться, что они выражают острую и необычную точку зрения, если посмотреть на них трезво и с более широких позиций, то можно заметить, что все они представляют собой популярный в среде западной интеллектуальной публики ревизионистский взгляд на Японию, как страну с «иной» культурой. Таким образом, можно сказать, что многие из его аргументов просто рассматривают японское общество в соответствии с устоявшимися западными взглядами.

С другой стороны, такие взгляды становятся логичными, если учесть распространённое мнение об отсутствии в Японии органов, защищающих национальные интересы на международной арене (несмотря на то, что по сути Япония никогда не пренебрегала своими национальными интересами), учитывая современную историю, в которой Запад создавая такие органы, вёл переговоры и проводил решения от их лица. Этот аргумент легко опровергнуть, отметив, что Япония традиционно была обществом, основанным на консенсусе, и что недавно она перешла к тактике средне- и долгосрочных дипломатических переговоров, но сами японцы не могут объяснить миру это простым и понятным языком.

О чём не рассказал Волферен

Волферен многое упускает из вида. Например, что Япония, потерпев сокрушительное поражение во Второй мировой войне, вынуждена была строить своё послевоенное общество, подчиняясь решениям Токийского военного трибунала и полагаясь на руководство Верховного главнокомандования союзными державами (SCAP[286]), и что японские военные силы продолжают контролироваться японо-американскими соглашениями о безопасности, которые обеспечиваются присутствием многочисленных американских военных баз на территории Японии. То, что все эти факторы оказали глубокое влияние на японскую политическую систему, им практически не упоминается.

Японии пришлось смириться с этими условиями, и всем её послевоенным правительствам от Ёсиды Сигэру до Киси Нобусукэ, от Киси до Сато Эйсаку, и от Сато до Абэ Синдзо приходилось им следовать. Джон Дауэр[287] подробно рассказал об этом в своих книгах «Ёсида Сигэру и его эпоха» (TBS Britannica, изд. «Тюкорон синся бунко») и «Объятия поражения» (изд. «Иванами сётэн»).

Что касается самой этой темы, в японском обществе дискуссия на её счет ведётся очень активно. Я не буду вдаваться в подробности, но такие книги, как «После поражения» («Хайсэнгорон») Като Норихиро (изд. «Коданся»; изд. «Тикума гакугэй бунко»), «Послевоенное мышление» («Сэнготэки сико»), изд. «Коданся бунко») и «Теория перманентного поражения» («Эйдзоку хайсэнрон») Сираи Сатоси (изд. Ota Publishing и изд. «Коданся» + «Альфа бунко»), «Теория национального государства» («Кокутай Рон»), изд. «Сюэйся синсё») и «Новая теория идеологической истории Японии» («Нихон сисоси синрон») Накано Такэси (изд. «Тикума синсё»), а также «Богатая страна, сильная армия» («Фукоку то кёхэй»), изд. «Тоё кэйдзай синпося») Накано Такэси, предлагают превосходный анализ причин и предпосылок неспособности послевоенного японского общества стать полностью «рациональной системой» и его последующего превращения в преимущественно «эмоциональную систему». Рекомендую эти книги в качестве источника дополнительной информации.

Волферен также значительно недооценил влияние буддизма, конфуцианства и синтоизма, что вряд ли правильно, так же как и то, что он очень мало говорит о императорской системе власти. При обсуждении японской политической системы необходимо учесть ещё много факторов.

Япония как концепция

Один из вопросов, на который следует обратить внимание – это смогли ли японцы создать доступное для понимания и обсуждения понятие «концепции Японии». Когда Волферен сетовал на то, что в Японии отсутствует понятие политической подотчётности, он имел в виду в том числе и этот недостаток.

Для того чтобы разобраться, что это такое, я рассказывал о таких понятиях, как «стирание границы между японским и китайским», ежегодный цикл инори и минори, боги-гости мародогами, сусаби и арагото, свободный вкус суки и комплекс понятий ики, форма ката, процесс усвоения знаний манэби, семейный дом кугэ, букэ и иэмото, а также трансформация рынка ити-но нива и облик нарифури. В дополнение к этому я также давал информацию о взглядах таких известных этнографов, как Янагита и Оригути по различным вопросам. Я склонен думать, что даже только всё это может вполне претендовать на статус концептуальных понятий в области японской культуры.

Полагаю, что понятия и ключевые слова, связанные с японской культурой, должны стать основой терминологии, используемой для изучения японского общества, но с традиционной точки зрения, я думаю, многие хотели бы познакомиться также с известными социальными и философскими теориями.

По этой причине следует упомянуть теории «блага» Нисида Китаро, «духовности» Судзуки Дайсэцу, «обычая земель»[288] Вацудзи Тэцуро, а также «японской системы мышления» Маруяма Масао, «структуры вертикального общества» Наканэ Тиэ и «комплекса амаэ»