Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Дои Кэнро, «чтения воздуха[289]» Ямамото Ситихэй, «нового среднего класса» Мураками Тайсукэ, «мягкого индивидуализма» Ямадзаки Масакадзу, «общества материнской заботы» Хаяо Каваи и «периферийного сознания» Утида Дзи. Все эти теории требуют подробного рассмотрения, но попыток сделать это предпринимается слишком мало.

Мне всегда хотелось уделить больше внимания исследованию «Сёдзи Дзиссоги» Кукай, «Гукансё» Дзиэн и «Бесед о политике» Огю Сорай, идей Догэн, Дзэами, Ёсимото Нидзё, Синкэй, Китабатакэ Тикафуса, Ямамото Цунэтомо, Хирага Гэннай и других классиков, а также наследия Норинага Мотоори, Уэда Акинари, Миура Баиэн и Хонда Тосиаки.

Из авторов первой половины XX века хотелось бы отметить теорию «двух букв J» и «пограничного государства» Утимура Кандзо, теории «бинарного единства» и «минимальных возможностей» Киёдзава Манси, а также «план реконструкции Японии» Кита Икки. Из послевоенной мысли обратить внимание на книги: «Частный взгляд на японскую культуру» Анго Сакагути, теории «Дзёмон» Таро Окамото, «Сэти» Накамура Синъитиро, «Японская цивилизация» Ямаори Тэцуо, «Рэн» Танака Юко и Philosophia Japonica Накадзава Синъити.

Вместе с тем, меня ещё кое-что беспокоит. Я задаюсь вопросом, не слишком ли бессистемно мы до сих пор злоупотребляли всеми этими концептуальными идеями, и не следует ли нам прекратить это делать.

«Познание окружающего» важнее «самосовершенствования»

Девиз «Сюсин сэйка тикоку хэйтэнка[290]» появился в период Эдо, и его нередко можно было услышать ещё в довоенной Японии.

Эта мысль впервые встречается в «Дасюэ» («Великое учение»), одной из книг, наряду с китайскими трактатами «Учение о срединном пути», «Суждения и беседы» и «Мэн-цзы» Чжу Си, входящей в конфуцианское «Четверокнижие». Её часто изучали в начальных школах. Именно «Великое учение» держит в руках Ниномия Сонтоку[291], в честь которого была отлита известная статуя читающего на ходу мальчика со связкой хвороста за спиной[292].

Думаю, этот девиз легко понять. Он означает, что прежде, чем заниматься установлением порядка в мире нужно сначала заняться самосовершенствованием, затем наладить дела в семье, научиться управлять своим государством и лишь затем переходить к установлению порядка за его пределами. Так звучит этот конфуцианский девиз, но в Японии почему-то сосредоточились только на принципе самосовершенствования, положив его в основу нравственного воспитания. Мне всегда было интересно, почему японцы так одержимы самосовершенствованием.

На самом деле это неполная версия девиза. Если взглянуть на оригинальную формулировку, можно заметить, что перед упомянутыми четырьмя частями есть ещё четыре. А именно, девиз начинается с таких понятий, как «познание окружающего мира» какубуцу, «духовного просветления» тити, «искренности» сэйи и «чистосердечности» сэйсин. Лишь после всего этого следует «самосовершенствование» сюсин, «ведение делами семьи» сэйка, «управление государством» тикоку и «установление порядка в мире» хэйтэнка. Все вместе они называются «Восемь статей».

Какубуцу-тити означает «обрести мудрость и духовное просветление через познание» и учит необходимости изучать окружающий мир, прежде чем заниматься практической деятельностью. Сэйи-сэйсин говорят о том, что обретение мудрости через познание приведёт к «искренности» и «чистосердечности», которые являются основой самосовершенствования.

Таким образом, все восемь частей девиза целиком будут звучать: «Исследовать сущее, достичь мудрости, обрести искренность, очистить сердце, совершенствовать себя, руководить семьёй, управлять страной и установить порядок в мире», что можно трактовать таким образом: «Чтобы достичь мудрости, нельзя пренебрегать знаниями. Мудрость ведёт к искренности, и только тогда сердце обретает праведность. Когда человек искренне руководствуется праведностью, он может увидеть, в чём ему необходимо совершенствоваться. Когда самосовершенствование достигается, дела в доме налаживаются. Только тогда можно научиться правильно управлять страной. И как только страна будет управляться правильно, в мире воцарится порядок».

Как видите, самосовершенствование лежит между познанием окружающего-обретением мудрости и управлением страной-установлением порядка в мире. Без стремления к познанию и обретению знаний, не было бы ни очищения ума, ни самосовершенствования. Самосовершенствование не выделяли само по себе. Вот почему в начальных школах эпохи Мэйдзи и Сёва самосовершенствование преподавалось как часть комплекса уроков о нравственности и моральной добродетели дотоку.

«Самосовершенствование» стало синонимом «нравственности», когда Фукудзава Юкити, Обата Ацуси и другие учёные университета Кэйо перевели английское сочетание moral science («этика», «нравственность») как «самосовершенствование». Хотя этот перевод и не далёк от истины, у японцев есть плохая привычка, выхватывая слово, вырывать его из контекста. Когда это происходит, в глаза начинает бросаться совсем другое значение. Одним из последствий этого перевода стало сведение понятия нравственности большей частью к «работе над собой».

Думаю, было бы правильнее перевести moral science на японский язык как дотоку[293] в том же смысле, в котором его употребил Сакума Сёдзан[294] – «мораль Востока – умения Запада» (тоё-но дотоку, сэё-но гэйдзюцу), при этом сохранив в переводе слово «путь» (до). В учении Янмин[295], преданным последователем которой был Сёдзан, нравственность Востока понималась как «единство знаний и практики», что означало скорее готовность к практическим действиям, чем «работу над собой».

Что утратило понятие кэйдзай

Приведу ещё один пример слова, которым не столько злоупотребляют, сколько используют ошибочно, не задумываясь о его смысле. Это слово кэйдзай.

Термин кэйдзай, который сегодня у всех на устах, представляет собой сокращённую форму понятия кэйсэй-саймин. Это выражение состоит из слова кэйсэй (経世, «управление государством»), которое звучит на страницах древнекитайского трактата «Чжуан-цзы», и слова саймин (済民, «забота о народе») из «Книги истории» («Шу цзин»). Оба этих произведения входят в комментарий «Чуньцю» («Весна и Осень»). По-японски 経世済民 читали как сэ-о осамэ, мин-о суку.

Иероглиф 経 (кэй) также имеет значение «продольная нить», и поскольку вертикальная нить символизировала ось управления миром, кэйсэй (経世) стало означать «управление государством». Иероглиф 済 (сай), входящий также в слово кюсай (救済, «помощь», «спасение») означает «спасать» или «помогать», то есть саймин (済民) означает «помощь людям» или «забота о народе». Таким образом, выражение кэйсэй-саймин означает «управление государством и забота народе» или, иными словами, концепцию национальных интересов государства и мер по их соблюдению.

Однако в какой-то момент оно сократилось до видоизменённого кэйдзай, которое стало переводом английского слова economy.

Этот перевод ввели в оборот Цуда Мамити и Аманэ Ниси, которые перевели западный термин «политическая экономия» сначала как касэйгаку (家政学, «наука о ведении домашнего хозяйства»), а затем как кэйдзайгаку (經済学, «наука об экономике»). Другими вариантами были сэйсангаку («наука о производстве») и ридзайгаку («наука об управлении финансами»). В целом перевод касэйгаку кажется мне довольно точным, поскольку отражает исконное значение самого слова «экономика», образовавшегося как известно, от древнегреческого слова «ойкономия» («ойкос» – дом, хозяйство, «номос» – закон), и означающее «разумное ведение хозяйства». Со временем слово кэйдзай стало относиться исключительно к понятию рыночной экономики. Именно с этого момента всё и пошло не так.

Как только слово кэйдзай начали употреблять самостоятельно, значение выражения кэйсэй-саймин