Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

субъективную согласованность, которую должен поддерживать её носитель. Этот термин был введён в практику американским психологом Эриком Эриксоном[311] для описания этапов осознания собственного «эго» детьми по мере их взросления. Однако его сложно применять к этническим группам или нациям. По крайней мере, в отношении Японии этого точно лучше не делать.

Утимура Кандзо был одним из японских последователей христианства эпохи Мэйдзи. Он оставил после себя множество трудов, включая известные произведения «Как я стал убеждённым христианином» («Ё ва икани ситэ киристо синко-то нариси ка») и «Подлинные японцы» («Дайхётэки нихондзин»; изд. «Иванами бунко»), а также на протяжении многих лет издавал журнал «Токио дзасси»[312], оказавший влияние на таких писателей, как Исикава Такубоку, Ногути Удзё и Масамунэ Хакутё.

Утимура был непоколебим в своей преданности следования духу «двух J». Две буквы J являлись для него символами Иисуса – Jesus и Японии – Japan. Как христианин он хотел посвятить свою жизнь служению Христу, но как японец стремился сохранить верность ценностям своей страны. Он был исполнен решимости следовать этим двум целям, даже если бы они разорвали его на части. Думаю, что в то время попытка соединить христианские убеждёния с японским ценностями была очень рискованной. Но Утимура сумел это сделать.

В своей книге «Подлинные японцы» он приводит в пример пять человек – Нитирэн, Накаэ Тодзю[313], Ниномия Сонтоку, Уэсуги Ёдзан[314] и Сайго Такамори[315], объясняя свой выбор следующими ощущениями и размышлениями: «Я узнал, что такое религия, не от христианских миссионеров. Такие достойные и праведные люди, как Нитирэн, Хонэн и Рэннё[316], посвятили меня и моих предков в суть религии задолго до них. Многие, подобные Тодзю были нашими учителями, подобные Ёдзан – нашими правителями, подобные Сонтоку – нашими земледельцами, и подобные Сайго – нашими политиками. Именно эти люди сформировали меня, прежде чем я был призван преклониться перед стопами Иисуса из Назарета».

Утимура принял решение: «Дороги моему сердцу «две буквы J». Третьего не дано. Я могу потерять всех своих друзей, но Иисуса и Японию я не потеряю никогда». С этого момента Утимура стал утверждать мысль о том, что Япония должна следовать принципу «малой нации»[317] и поддерживать статус «приграничного государства». Этот принцип воплощал его взгляд на Японию, как «страну, находящуюся на границе миров», как «пограничную страну».

Киёдзава Манси и его теория «бинарного единства»

Примерно в это же время в Японии жил монах школы Дзёдо-синсю ветви Отани[318] по имени Киёдзава Манси, который был на два года моложе Утимура. С юных лет он придерживался достаточно радикальных буддийских взглядов, оставив после себя такие труды, как «Скелет религиозной философии» («Сюкё тэцугаку гайкоцу», изд. «Ходзокан») и «Беседы о духовности» («Сэйсин кова», изд. «Кододо»), в которых изложил своё видение будущего японского буддизма.

Уроженец провинции Овари, с детства он рос слабым и болезненным, но усердно учился, и овладев английским языком, с отличием окончил философский факультет Токийского университета. После этого Киёдзава исполнял обязанности директора школы, одновременно работая над философскими интерпретациями трудов Синран. Киёдзава придерживался взглядов сознательной бедности, которую называл жизнью «минимальных возможностей», задумывался над реформированием своей общины и издавал журнал «Сэйсинкай» («Духовный мир»).

Выражая сомнения в принципах «бинарной оппозиции» или дихотомического мышления (нико-тайрицу), как одного из базовых течений западной философской мысли, Киёдзава предлагал принять в качестве основы японского мировоззрения концепцию «бинарного единства» (нико-дотай). Противопоставляя «бинарную оппозицию» «бинарному единству», он выступил против идей дуализма (дихотомии) Декарта. Его подход заключается не в выборе между двумя началами или отказе от одного из них, а в концентрации внимания на «взаимосвязи между ними». Кроме того, он считал, что сама Япония должна жить по принципу «минимальных возможностей».

Продолжая следовать правилам строгой умеренности в жизни, Киёдзава заболел туберкулёзом лёгких и, к сожалению, скончался в возрасте 39 лет, не достигнув многих своих целей. Его смерть оказала сильное влияние на буддийское сообщество, образовательные и литературные круги по всей стране. Особенно большое впечатление она произвела на писателей Масаока Сики и Нацумэ Сосэки. Принято считать, что именно Киёдзава Манси стал прототипом персонажа Яги Докусэн в повести «Ваш покорный слуга кот» и главного героя романа «Сердце» Нацумэ Сосэки.

Сиба Рётаро однажды сказал, что японцам стоит многому поучиться у Киёдзава Манси.

«Идентичность абсолютного противоречия» и «я» до своего проявления»

Спустя некоторое время после эпохи Утимура, Киёдзава и Сосэки, в старшей школы номер четыре города Канадзава общие интересы объединили двух молодых людей. Это были Нисида Китаро и Судзуки Дайсэцу.

Оба они обучались медитации дзадзен[319] у Ходзё Токиёси и Мацуура Гэнгэн, учеников известного дзенского монаха Имакита Косэн.

Движимые словами Накаэ Тёмин[320] о том, что в Японии с древних времён и до наших дней не было философии, оба посвятили себя поиску философской теории, которая могла бы наиболее точно отразить мировоззрение японцев.

Думаю, многим знаком парадоксальный тезис Нисида об «идентичности абсолютного противоречия», который стал итогом философских размышлений его жизни, известный также под названием «философии Нисида». Он считал, что человек не просто стремится обрести самоидентичность, а утверждает своё новое «я» в момент разрывающих его на части наивысших противоречий. Именно это состояние он называл «идентичностью абсолютного противоречия» (дзэттай мудзюнтэки дзикодоицу).

Этот тезис может показаться очень сложным для понимания, и в другом месте, поясняя его, Нисида также говорит: «Там, где есть конфликтное противоречие, проявляется дух, а там, где проявляет себя дух, там есть и конфликтное противоречие». Он не говорит, что противоречие – это благо. Его мысль состоит в том, что полное раскрытие духа не происходит, пока человек по-настоящему не столкнётся с серьёзной ситуацией, которая поставит его в состояние абсолютного противоречия. В этой мысли заключена та же позиция, что и в идее Киёдзава о «бинарном единстве».

Первоначально Нисида исследовал природу чистого опыта (дзюнсуй кэйкэн). В то время он задавался вопросом, почему так сложно объединить «осознанное я» (интуицию) и «осознаваемое я» (рефлексию), хотя у человека есть и то, и другое. Он считал, что это объединение не может произойти на рациональной основе.

И тут его озарило.

В дзен-буддийской практике дзадзен, существует вытекающее из неё понятие «выхода из медитации» сюцудзё. Тогда Нисида подумал: не стоит ли попробовать смотреть на объединение «осознанного я» (интуиции) и «осознаваемого я» (рефлексии) как на проход к новому уровню, сравнимый с состоянием выхода из медитации? Это и будет уникальный японский метод, который невозможно вывести из западного мировоззрения. Рассуждая таким образом, Нисида назвал его «идентичностью абсолютного противоречия»

Судзуки Дайсэцу тоже размышлял о чём-то подобном, но в отличие от Нисида, который учился в Киотском императорском университете, поступил в Токийский