Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

стало терять своё значение. В конечном итоге кэйдзай стало обозначать деятельность, направленную на получение доходов и прибыли, и никак не связанную с исходным смыслом понятия кэйсэй-саймин. Японцы, которые приняли на себя бремя восстановления страны после поражения во Второй мировой войне, сосредоточились исключительно на рыночной составляющей экономики, в основу которой были положены правила и принципы свободной конкуренции. К тому же вскоре Японию захлестнул стремительный водоворот глобализации. Внутри такой экономической системы уже не оставалось места для дуалистичной связи между о-хараи и сихараи.

Сегодня понятие кэйсэй-саймин стало синонимом государственной экономической политики кэйдзай-сэйсаку, которая включает в себя меры по достижению первичного бюджетного профицита, ослаблению или усилению валютного регулирования, расширению или сокращению государственного контроля, повышению или снижению налогов и выбор между свободной торговлей и протекционизмом.

«Создание конъюнктуры» и «управление бизнесом» как искусство

Выше я подробно рассказал о метаморфозах понятий сюсин («самосовершенствование») и кэйдзай («экономика»), но есть и множество других интересных слов, значение которых изменилось с течением времени.

Это, например, такие слова как кэйки[296] и кэйэй[297].

Сегодня их часто можно услышать повсюду в выражениях кэйки-ва до? («как дела в вашем бизнесе»?), кэйки-дзюнкан («экономический цикл»), кокэйки («высокая конъюнктура»), ути-но кэйэй («внутреннее управление»), кэйэй-сихё («индикаторы состояния бизнеса») и кэйэй-акка («ухудшение экономического климата»). Слово кэйки первоначально использовалось в словесном обороте кэйки-о цукэру («придать энергии», «вдохнуть сил») для описания добавления эмоционального воздействия в стихи жанра вака, а слово кэйэй произошло от понятия кэйэй-ити, которое означало «расположение вещей, композиция», и было одним из «Шести законов» пейзажной живописи суйбоку-сансуй.

Шесть законов живописи тушью суйбоку-га, которые впервые были представлены в теоретическом сочинении «Шесть законов китайской живописи» («Гухуа пиньлу») китайским художника Се Хэ[298], очень любопытны. Согласно этому сочинению, шесть приёмов рисования пейзажей тушью включают в себя: одухотворённый ритм живого движения киин-сэйдо, структурный метод пользования кистью коппо-ёхицу, соответствие изображения роду вещей обуцу-сёкэй, добавление интенсивности цвета сообразно композиции дзуйруй-фусай, расположения объектов кэйэй-ити и следование традиции в подражании мастерам дэнуцури-мося.

Эти шесть принципов являются основополагающими в пейзажной живописи тушью, и принцип композиции кэйэй-ити был одним из них. Иными словами, кэйки и кэйэй были искусством. Если принять во внимание, что слово art происходит от латинского ars («мастерство», «метод»), и в прошлом к искусству относили не только технику живописи, но и архитектуру, медицину и ремесло, то это вполне логично.

Но однажды в Японию с Запада хлынул поток бизнес-терминологии, и в центре внимания оказалось только кэйэй. С тех пор кэйэй стал синонимом слова «менеджмент».

Однажды мы дискутировали с Сэйдзи Хирао, ведущим спортсменом японской команды регби, и пришли к совместному выводу, что «если есть менеджмент, то должен быть и имиджмент» (image＋management). Наша беседа была опубликована в книге «Имэдзи то манэдзи»[299] (изд. «Сюэйся бунко»). Было бы очень интересно увидеть на общественной сцене бизнесменов, которые смогли говорить об экономике и менеджменте как об искусстве.

Подводя итог этой лекции, я хотел бы отметить, что не стоит говорить о японской экономической системе, опираясь на западные понятия. Кажется, в последнее время японская терминология начинает играть более заметную роль, О чём свидетельствуют названия таких компаний, как Docomo, Rakuten, ASKUL, Suica, Abeno Harukas и Shibuya Hikarie. Мы должны и дальше стараться открыто использовать исконно японские слова. Не стоит медлить, ведь Китай Си Цзиньпина, исламские страны и нефтедобывающий арабский мир экспериментируют с институциональной терминологией, основанной на своих собственных национальных ценностях.

Лекция XVI

«Отредактировать» образы прошлого

Япония как страна цельной и многообразной культуры

Близкие сердцу японца омокагэ

На реке Канда есть мост под названием Омокагэ-баси. В серии гравюр Утагава Хиросигэ «Сто знаменитых видов Эдо» он упоминается как Тагада сугатами-но хаси или Омокагэ-но хаси дзяриба, что означает, «Мост отражения полного вида» или «Мост милых сердцу воспоминаний».

С мостом Омокагэ связана знаменитая история об Ота Докан[300], известного своей причастностью к основанию города Эдо. Однажды Докан попал под дождь и решил одолжить соломенный плащ мино в ближайшем доме, но молодая хозяйка молча протянула ему листок с стихотворением, на котором были написаны строки:

Нанаэ яэ

Хана-ва сакэдомо

Ямабуки-но

Ми-но (мино) хитоцу дани

Накидзо канасики

Махровые

Пышно цветут ямабуки

Да только плодом

Ни одним

Не порадуют

Говорят, Докан сначала не понял смысла этого стихотворения, но когда позже догадался об игре слов строчки ми-но хитоцу да ни[301], то проникся тёплым воспоминанием к написавшей его женщине у моста.

Когда я учился в университете Васэда, по линии Аракава Тодэн ещё ходили городские трамваи эпохи Сёва, которые доезжали до остановки под названием Омокагэ-баси. Она была своего рода достопримечательностью среди студентов, возможно, из-за известных песен своего времени. Популярностью пользовалась песня «Омокагэ-баси», написанная Амано Сигэру, в которой упоминается мост Омокагэ в Осаке, а также песня Оикава Кохэй «С моста Омокагэ-баси», которую мы часто пели.

С тех пор слово омокагэ часто встречается в песнях популярной эстрады. Одна из самых известных – песня Мацутоя Юми «Хару-ё кои» («Приди, весна!»), которая начинается так:

Струится слабый свет

Внезапный ливень

Пробуждает сладкие воспоминания

О цветах дафны,

Каждый бутон которых,

Переполненный слезами

Один за другим источал

Свой нежный аромат.

И далее:

Весна, далёкая весна

Стоит мне закрыть глаза,

И я слышу голос того,

Кто подарил мне любовь…

Это песня о том, что стоит стоит только закрыть глаза, как в сердце пробуждаются сладкие воспоминания цветов дафны и далекой любви.

У группы Hi-Fi Set тоже была песня о воспоминаниях под названием «Маёнака-но омокагэ» с такими строчками:

Если мы расстанемся

Вот так, посреди ночи,

То потеряем свои

Самые нежные воспоминания…

На Окинаве омокагэ называют умукадзи. Ностальгическому теплу этого чувства посвящены песни окинавской фолк-группы Nēnēs. Слово омокагэ встречается также в названии группы Omokage Lucky Hall (позже Only Love Hurts), которая известна своими провокационными выступлениями.

У Миямото Хиродзи из группы Elephant Kashimashi, которого я нахожу очень интересным артистом, также есть песня «Омокагэ». Первые её строчки звучат так:

Образы прошлого, возникающие в голове,

Звенят, словно тот летний день…

А затем:

Воспоминания мерцают в памяти, будто то летнее солнце…

Почему японцы так одержимы омокагэ? Может быть, это значит, что прошлое для них дороже реальности?

Реальность,