Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

В «Записках от скуки» Ёсида Кэнко есть такая фраза: «Когда мы слышим чьё-либо имя, мы тотчас же рисуем в своём воображении черты лица человека…»[302] Это означает, что достаточно одного только имени, чтобы вызвать в памяти образ человека.

Это почти то же самое, о чём поётся в народных и эстрадных песнях. Конечно, воспоминания всплывают в памяти не только, когда слышишь чьё-то имя. «Тени образов» омокагэ могут появляться когда угодно. Они приходят и уходят сами по себе.

Омокагэ не пребывают с нами постоянно. Они не живут в нашем сознании непрерывно, но стоит только встретить какой-то повод – например, уловить аромат цветов дафны или погрузиться в мысли о летнем дне, как тени образов прошлого предстают в воображении ещё более ощутимо, чем в реальности. Их «нет», но они «есть». Вот что такое омокагэ.

Можно подумать, что феномен появления и исчезновения омокагэ является естественным проявлением ассоциативных мыслительных процессов. Но это не совсем так. Омокагэ тесно связаны с культурным полем.

Возьмём для примера следующий набор слов: цугару (вид сямисена), Kamen Rider (название популярного сериала 70-х г. XX в. «Наездник в маске»), ототой («позавчерашний день»), Томоэ Годзэн (средневековая японская воительница, жившая во время войны Тайра и Минамото), «Сюкан Асахи» (еженедельный журнал), хокося-тэнгоку (букв. «рай для пешеходов», «пешеходная зона»), Кацу Синтаро (киноактёр, известный по роли слепого фехтовальщика Дзатоити в фильмах 1960-х и 1970-х гг.), кацудон («свиная отбивная в панировке на рисе»), о-дзидзо-сан («каменное изваяние бодхисаттвы Дзидзо»), цукэма («накладные ресницы») и дзёсикай («женское собрание»). Конечно, можно отнестись к этим словам лишь как к чёрным буквам на белом фоне экрана в начале телепередачи. Но у каждого японца, стоит ему только увидеть одно из этих слов, в сознании тут же рождаются похожие образы или ассоциации.

У японцев прошлых столетий такие же образы вызывали слова таратинэ (букв. «молочный источник», «мать»), Тацута-гава (название реки на тер. преф. Симанэ), яцухаси (мост зигзагообразной формы и название сладостей), нубатама (черные блестящие семена растений под названием Хиуги), Удзи-но оёдо (плотина реки Ёдо), сика-но коэ («голос оленя»), момидзи-но нисики («парчовый узор красных листьев клена»), тамано-о (украшение в виде нити, продетой через драгоценный камень, которое символизирует жизнь,) и Касуга-яма (гора под названием Касуга в г. Нара). То же самое касается названий таких районов японских городов, как Акасака (район Токио), Сибуя (район Токио), Сусукино (район в Саппоро), Аоба (район в Йокогаме), Имаикэ (район в Нагое), Китасинти (район в Осаке), Накасу (район города Фукуока) и Тэндзин (район города Фукуока). Всё это – омокагэ, которые стали частью японской культуры.

В одном из хайку Ёса Бусон есть такая строчка:

«Там, где в небе змей воздушный парил…»

Поэт пишет здесь о том, как глядя на небо в один из дней Нового года, он вспомнил воздушного змея, парящего «во вчерашнем небе». Хотя ни «вчерашнего неба», ни парящего змея в нём больше нет, их образ ожил в сознании, благодаря силе омокагэ.

Страна омокагэ и уцурои

Когда NHK осуществляла трансляцию своей образовательной программы «Нингэн кодза»[303], ко мне обратились с просьбой представить в ней восьмисерийный цикл лекций о японской культуре. Подготовив соответствующие видеоматериалы, я выступил с лекционным курсом, который назвал «Омокагэ-но куни, уцурои-но куни»[304]. Подзаголовок у него был: «Размышляя о «технике редактирования».

Параллельно со мной с лекциями о джазе выступала Акиёси Тосико, о теории медицины Камата Минору, о чайной церемонии Сэн Гэнсицу (чайное имя Хонсай). Питер Франкл читал лекции по математике, а Хосино Сэнъити по теории лидерства. Всё это было в 2004 году. Вместе с ответственным директором NHK мы тогда придумали крылатую фразу «Япония – цельная страна многообразной культуры» (итидзу дэ таё-на куни[305]).

«Страна омокагэ» и «страна уцурои» звучит довольно романтично, но это не было попыткой представить Японию в поэтическом свете. Конечно, поэзия важна, но главная идея этого выражения состоит в том, что качества японской культуры целенаправленно совершенствовались посредством редактирования «образов прошлого» омокагэ, многогранно отражённых в сознании «изменчивости бытия» уцурои.

Необходимо уточнить, что слово омокагэ может записываться иероглифами 面影, 俤[306] или 於母影[307], и по их значениям также становится ясно, что в японском понимании, омокагэ – это образ, который возникает в сознании или памяти, когда мы о чём-то думаем.

Например, в четвёртой главе «Повести о Гэндзи» («Вечерний лик») слово омокагэ используется для обозначения видения или призрака: «Юмэ-ни миэцуру катати ситару онна, омокагэ-ни миэтэ, футо миэусэну…» («У изголовья возникает женская фигура – та самая, которую он видел во сне; мелькнув неясной тенью, она тотчас исчезает…»[308])

Кроме того, этим словом описывают намёк на что-то, некое ощущение сходства, как, например, во фразе: «Выражением глаз вы напоминаете своего отца» (мэмото-ни титиоя-но омокагэ-га ару-нэ). Кстати, идеограммы омокагэ (俤) нет в китайском языке. Это иероглиф, который был создан в Японии. В список подобных иероглифов также входят: 峠 (тогэ – «горный перевал»), 匂 (ниой – «запах»), 畑 (хата – «суходольное поле»), 凩 (когараси – «холодный ветер»), 枠 (ваку – «рамки», «границы»), 笹 (саса – «низкорослый бамбук»), 鋲 (бё – «заклепка»), 雫 (сидзуку – «капля») и другие.

С другой стороны, слово уцурои, о котором я упоминал в лекции VI «Скитальчество и периферия», выражает переменчивость и непостоянство бытия, которые подобны четырём временам года, краскам цветов, утреннему и вечернему небу и сердцам людей. Более древнюю версию этого слова уцурохи, можно встретить в поэтическом сборнике «Кокинвакасю»: «Мати-си сакура мо уцурохи ни никэри…» («Цветы долгожданных вишен между тем поблекли, увяли[309]…») Или в «Повести о Гэндзи»: «Оно дзука-ра ококоро уцуро хитэ, коёнау обоси нагусаму яунару мо яунару мо…» («Все мимолётно в мире, и, когда думаешь об этом, щемящая печаль пронзает душу[310]…)

Уцурои – существительное, происходящее от глагола уцуру, который, в свою очередь, может записываться иероглифами: 移る («переходить», «меняться»); 映る или 写る («отражаться», «падать» (о тени), «обрисовываться», «проступать»).

Таким образом, я не считаю омокагэ и уцурои всего лишь понятиями, отражающими человеческие эмоции или впечатления в контексте их буквальных значений. Я рассматриваю Японию как страну, которая многократно претерпевала изменения уцурои в поисках образов своего прошлого омокагэ. Японская культура кристаллизовалась на пути этого процесса.

Утимура Кандзо и его философия «двух J»

Я всегда считал, что Японию, как страну, нельзя рассматривать с позиций теории эго-идентичности, и что было бы ошибкой делать это. Более того, я пришёл к выводу, что такой подход крайне чреват последующими заблуждениями.

«Эго-идентичность» – это психологический термин. Включая в себя значения онтологической и личностной целостности, он обозначает