Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Поскольку Перон не принял условия Лануссе о немедленном возвращении в страну, он не смог баллотироваться на выборах. Вместо этого он решил, что его партию, возглавляющую широкий фронт избирателей, будет представлять Эктор Кампора[201], который заверил Перона в безоговорочной лояльности. Призыв к выборам, по крайней мере в краткосрочной перспективе, имел тот эффект, на который надеялись военные. Монтонерос приостановили вооруженную борьбу, и вскоре после этого ERP объявила частичное перемирие и заявила, что не будет атаковать правительственные объекты (на самом деле это мало что изменило, поскольку они продолжали атаковать военных и бизнесменов). Народные восстания практически сошли на нет. Большая часть энергии и ожиданий сосредоточилась на выборах.

Вопреки ожиданиям военных Кампора набрал 49,5 % голосов, опередив своего соперника из UCR, и 25 мая 1973 года принес присягу в качестве нового президента на церемонии, где присутствовали высшие сановники из революционных Чили и Кубы. Ощущение надвигающихся перемен было настолько опьяняющим, что большая часть огромной толпы, праздновавшей инаугурацию на улицах, направилась в тюрьму Девото и освободила содержавшихся там многочисленных политических заключенных. Подобные действия проходиди и в других тюрьмах по всей стране. Революционная тенденция перонизма внезапно приобрела значительное влияние в государственном аппарате, включая сотрудников двух министерств, восемь депутатов, пять губернаторов, симпатизировавших Монтонерос, и ректора Университета Буэнос-Айреса.

Вывод войск вызвал волну народных волнений, характеризующихся захватом или оккупацией учреждений, не только фабрик, но и больниц, школ, муниципалитетов, доходных домов, театров, гостиниц, радиостанций, телеканалов и т. д. Всего за 12 дней в начале июня по всей стране произошло более пятисот оккупаций всех видов.

Первые меры нового правительства, казалось, подтвердили ветер перемен. Хосе Гельбард, назначенный министром экономики, продвигал «социальный пакт» между ассоциациями работодателей и CGT. Пакт установил руководящие принципы для экономической реактивации и перераспределения доходов, включая общее повышение зарплат (до их замораживания) и установление максимальных цен на товары массового потребления. Кроме того, Гельбард обещал направить в Конгресс пакет законов, который включал национализацию банковских депозитов, государственный контроль над внешней торговлей, налоговую реформу, которая взимала бы больше налогов с тех, у кого самые высокие доходы, аграрный закон, устанавливающий налог на доход от земли и благоприятствующий мелким производителям, и новую политику, которая налагала строгие правила на иностранные инвестиции. Немногие из этих предложений – руководство и элита рассматривали их с большой обеспокоенностью – были подписаны, но они все равно укрепили имидж Кампоры как президента перемен. Сдвиг влево, казалось, наконец-то достиг правительства. Теперь уже ничто не могло его остановить (по крайней мере, многие на это надеялись).

Возвращение Перона

Однако «весна Кампоры» продлилась всего 49 дней. Мало кто предполагал, что сам Перон отречется от этих обещаний перемен. С того дня, как он вернулся в страну, стало понятно – он не намерен позволять Революционной тенденции своего движения продолжать расти. 20 июня 1973 года толпа, насчитывающая, по оценкам специалистов, более миллиона человек, собралась в аэропорту Эсейсы, чтобы приветствовать старого лидера. Это было самое большое собрание в истории страны. Примерно половина присутствовавших прошла под знаменами Перонистской молодежи и Революционной тенденции.

Но то, что должно было стать вечеринкой, превратилось в бойню. Праворадикальные перонистские группы под командованием и финансированием чиновников, близких к Перону, открыли огонь по толпе, в результате чего погибло по меньшей мере 13 человек и более 360 получили ранения. На этом зловещие знаки не закончились. Вскоре Кампоре пришлось уйти в отставку, и назначили новые выборы. 23 сентября Перон победил с подавляющим перевесом 62 % голосов. Его третья жена, Мария Эстела Мартинес (Исабель), сопровождала его в качестве вице-президента, как и предлагало правое крыло партии, у которого не было социальной базы, но было растущее влияние. Руководство CGT играло центральную роль в кампании, по иронии судьбы оно становилось все более жестким и иерархичным, поскольку Перон демонстрировал свою готовность удалить занозы в их боку – партизан и классизм (революционный профсоюзный дух). Учитывая, что у них были одни враги, профсоюзная бюрократия сблизилась с небольшими группами перонистского правого крыла, и они начали действовать согласованно.

Со своей стороны, Перон ясно дал понять, что необходимо генерировать «антитела» для устранения наиболее радикальных секторов из движения. Через несколько дней после того, как он стал президентом, полиция провела рейды в главных книжных магазинах Буэнос-Айреса и изъяла книги левых авторов. С самого начала Перон также открыто критиковал лидеров Революционной тенденции, особенно после того, как в сентябре того же года Монтонерос убили Хосе Игнасио Руччи, генерального секретаря CGT, одного из лидеров правого крыла перонистов и близкого соратника Перона.

Призывы к «чистке», которые он затем начал, совпали с созданием новой военизированной группировки, более могущественной, чем любая другая: Аргентинский антикоммунистический альянс (Alianza Anticomunista Argentina, AAA) во главе с личным секретарем Перона и министром социального обеспечения Хосе Лопесом Регой и Альберто Вильяром, назначенным главой федеральной полиции. Не было доказано, что сам Перон одобрил ее создание, но налицо признаки, что это было именно так. С конца 1973 года в течение двух лет AAA убивал ведущих деятелей левого крыла – как марксистов, так и перонистов. Точное число не определено, но оценки указывают минимум на 400 убийств, а возможно, и на тысячу. AAA также угрожал многим другим и вынуждал их эмигрировать. Кроме того, Перон приказал отправить в отставку нескольких губернаторов и всех представителей, тесно связанных с Революционной тенденцией.

Разрыв с Монтонерос наконец произошел во время мероприятия, посвященного Первому мая 1974 года. В тот день в битве лозунгов, которые собравшиеся бросали друг другу, стали очевидны глубокие различия в движении. В то время как некоторые скандировали «Perón, Evita, la patria socialista»[202], другие заменили окончание на «la patria Peronista»[203]. Колонны Революционной тенденции в конце концов начали действовать Перону на нервы, скандируя «¿Qué pasa general? / Está llena de gorilas / el gobierno popular»[204], на что лидер ответил, назвав их «глупыми» и «незрелыми». Услышав эти оскорбления, почти 60 000 сторонников, которых Тенденция привела на площадь Мая, развернулись и ушли, сделав раскол очевидным.

В основе репрессивной природы правительства Перона лежали растущие экономические трудности, во многом схожие с теми, что ознаменовали конец его второго президентства. С тех пор подобный цикл кризисов повторялся примерно каждые три года, за которым следовала политика жесткой экономии, обычно включавшая девальвацию и сокращение государственных расходов и кредита, совокупный эффект которой всегда вызывал спад потребления и вместе с ним падение производства в обрабатывающей промышленности. Промышленный спад в результате привел бы к разрешению узких мест, которые периодически возникали в платежном балансе,