Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

1974 года Министерство образования перешло под управление правых. Правительство взяло под контроль университеты, а ректором Университета Буэнос-Айреса назначили известного фашиста[206]. Он поддержал изгнание многочисленных профессоров и заключение в тюрьму сотен студентов. Со своей стороны, AAA удвоил число убийств интеллектуалов, журналистов, политиков и левых юристов. Государство также приняло меры, направленные на контроль молодежного восстания, даже в районах, не имеющих очевидной связи с политикой. Перед смертью Перона указ с его подписью запретил продажу контрацептивов без рецепта и прекратил всякую государственную поддержку мероприятий, связанных с контролем рождаемости: женщин призвали возобновить «естественный долг» материнства. В сентябре 1974 года Конгресс принял новый закон о наркотиках с более жесткими мерами наказания за употребление. Рок-концерты вновь подверглись налетам, которые с 1973 года стали более спорадическими.

Тем временем инфляционная спираль закручивалась, а вместе с ней росла и напряженность среди наемных работников. В ходе коллективных переговоров в марте 1975 года рабочие добились существенного повышения зарплаты, но правительство неожиданно изменило курс и отказалось ратифицировать их. В начале июня новый министр экономики Селестино Родриго осуществил ряд жестоких мер, вошедших в историю как родригасо из-за огромного вреда, который они нанесли большинству населения. Стоимость доллара удвоилась, расходы на топливо и электроэнергию резко возросли, а ограничения на цены, которые ранее контролировались, были сняты. Переговоры по зарплате приостановили и отложили до 1977 года. Целью плана было сокращение внутреннего потребления для восстановления баланса торгового дефицита. Он также был направлен на сокращение бюджетного дефицита. На практике план означал массовый перевод доходов в пользу банкиров и представителей экспортных секторов, особенно агробизнеса, в ущерб наемным работникам, мелким местным торговцам и бизнесменам. Это был первый случай, когда перонистское правительство приняло столь явно антинародную политику.

Реакция рабочих последовала незамедлительно. Забастовки и захваты фабрик вспыхнули повсюду, особенно в Кордове, Санта-Фе и Большом Буэнос-Айресе. К борьбе присоединились самые разные профсоюзы, не только рабочие, но и учителя, транспортники, госслужащие, журналисты, врачи, работники здравоохранения, судебных органов и т. д. Столкнувшись с сильным давлением со стороны рядовых членов, 27 июня CGT объявила всеобщую забастовку, хотя и сопровождавшуюся мобилизацией в поддержку президента. Однако рядовые рабочие полностью проигнорировали руководство. В тот день 100 000 человек вышли на площадь Мая, требуя ратификации коллективных договоров и отставки Родриго и Лопеса Реги. Поскольку правительство отказалось сдаться, по стране прокатилась волна стихийных протестов. Здание CGT ежедневно окружали демонстрации рабочих, требующих возглавить борьбу.

В конце концов рабочая федерация была вынуждена уступить и 7–8 июля провести 48-часовую всеобщую забастовку, которая парализовала страну. Это была первая всеобщая забастовка против перонистского правительства. Рабочее движение подвергло сомнению не только свое руководство, но и правительство, и с такой силой, что сумело добиться отставки Лопеса Реги и Родриго, а также отмены большинства их мер (достижение, которое тем не менее произошло недостаточно быстро, чтобы спасти тысячи мелких и средних предпринимателей, розничных торговцев и самозанятых рабочих от разорения). Крупные предприниматели и экспортные сектора, со своей стороны, применили беспрецедентную тактику давления, включая серию аграрных забастовок и преднамеренный дефицит мяса, вызванный удержанием скота, и, наконец, в феврале 1976 года, локаут[207].

Между тем Монтонерос, которые с сентября 1974 года возобновили вооруженные действия, быстро росли. К 1975 году у них было около 5000 бойцов и боевиков, организованных в военную структуру со званиями. К тому времени негативные последствия чрезмерной тенденции к милитаризации уже были очевидны. Их нападения и политические «казни» становились все более неизбирательными. Необходимость укрепления военной мощи осложняла их отношения с рабочим движением. Нечто подобное произошло и с членами PRT-ERP, также испытавшими растущую тенденцию к милитаризму. Жизнь в подполье и ожидания, взращенные их собственной идеологией, изолировали их в мире, далеком от повседневной реальности обычных рабочих. Организацию мало волновали изменения на политической сцене. Ее вооруженные действия все больше игнорировали любые соображения о возможности переговоров, жертвах или последствиях.

Кто разрубит гордиев узел?

Поражение проуправленческого плана Родриго в конце концов убедило бизнесменов экспортных и финансовых секторов в необходимости окончательно подавить социальное движение, чтобы реорганизовать аргентинский капитализм в соответствии со своими потребностями. Дело было не только в страхе, что народная сплоченность может привести к социализму. Даже если он не мог воплотиться (что тогда было далеко не очевидно), постоянная борьба за зарплату, ограничения, которые рабочие накладывали на попытки повысить производительность, легкость, с которой рабочие могли вывернуть законы в свою пользу, – все это угрожало стабильности и будущей жизнеспособности экономической системы, на которую рассчитывали крупные бизнесмены.

Изменения на международной арене усилили давление. Период конфликта и экономических потрясений между двумя мировыми войнами в 1944 году закончился тем, что ведущие западные страны подписали Бреттон-Вудское соглашение[208]. Пакт запустил новый мировой финансовый порядок, в котором доллар стал стандартом обмена. Новые институты обеспечили оптимальные условия для потока капитала. Международный валютный фонд, созданный в следующем году, будет отвечать за поддержание финансовой стабильности и мониторинг стран, чтобы гарантировать уменьшение государственного регулирования, открытие экономик и традиционную денежно-кредитную политику. Всемирный банк, созданный в том же году, будет предлагать кредиты для капитализации. Начиная с 1947 года давление в сторону свободной торговли было усилено Генеральным соглашением по тарифам и торговле (ГАТТ, предшественник сегодняшней Всемирной торговой организации), которое заставит каждую страну меньше защищать свои производства.

Короче говоря, это была целая архитектура глобального управления, которую контролировали богатейшие страны и корпоративные лобби, она отобрала власть у национальных правительств. Она не возникла из народного голосования, и граждане никак ее не контролировали. На самом деле интеллектуалы, такие как неолиберал Фридрих Хайек, который придумал некоторые из положений, сформировавших этот порядок, утверждали, что рынки должны быть защищены от любого вмешательства демократической политики.

Ортодоксальная экономическая модель, которая способствовала развитию этой сети институтов, некоторое время сталкивалась с альтернативными подходами, которые рекомендовали более заметную роль государства, особенно в слаборазвитых странах. Но совместное давление мирового рынка, международных организаций, американской дипломатии и местных акторов постепенно обратило вспять тенденцию национальных экономик к замыканию в себе. В 1970-х годах мировая капиталистическая система решительно вступила на путь того, что позже стало известно как «глобализация».

Международные корпорации и богатые страны все настойчивее требовали положить конец государственной защите национальных экономик и предоставить полную свободу компаниям перемещать свои инвестиции куда угодно без каких-либо ограничений. В результате бедные страны были вынуждены конкурировать, предлагать самые низкие зарплаты, взимать самые низкие налоги и предоставлять исключительные возможности, не задавая слишком много вопросов. Рабочие движения повсюду ослабли, а неравенство росло.

Новый мировой порядок также постепенно проник в Аргентину. Именно диктатуры решили, что страна будет участвовать в этих новых экономических руководящих органах. Арамбуру одобрил вступление страны в МВФ и Всемирный банк, а Онгания – в ГАТТ. В то же время