Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– И всё?

– Нет, не всё. Даю тебе три часа… ладно, четыре, чтобы ты исчез из Царицына. Поездом, баржей, телегой – мне всё равно. Хоть пешком! Но если я тебя ещё раз увижу в городе, моё слово утрачивает силу.

– Ну, это понятно… Договорились. – Воронин встал и начал разминать ноги. – А пока суд да дело, снимите наручники.

По моему знаку Алексей освободил Воронина. Господи, с какой неохотой он это сделал, какой неприязнью светилось лицо сотоварища!..

– Когда намечены взрывы? – спросил я первым делом.

– Не переживай, время ещё есть… На полночь. Вернее, на четверть первого ночи. – Воронин тихо засмеялся, растирая запястья. – Надо, чтобы наступило первое августа.

Из подсобки мы вышли нескоро. Надо ли говорить, что Поярков бросился ко мне, как безумный. Показалось, что за час он постарел на годы.

– Ну что? Что? – повторял, заглядывая в лицо. С такой интонацией пациент спрашивает врача: «Есть ли надежда?»

– Всё неплохо, Матвей Семёнович, – ответил я быстро, обнимая за плечи дрожащего управляющего. – Вот, взгляните. Это перечень заминированных объектов.

Читая исписанные листки блокнота, Поярков багровел на глазах. Я встревожился – не хватало ещё, чтобы его разбила кондрашка. Дочитав, поднял на меня больные глаза.

– Это же… Это же… – Провёл по лицу трясущейся рукой. – Цистерны, резервуары, нефтебаза, цеха, нефтеналивной причал, трубопровод… Это же апокалипсис! – Он сглотнул. – Вы можете представить, что будет, если взорвутся миллионы пудов нефти и керосина? От городка ничего не останется, Волга запылает. А люди?..

Апокалипсис я, может, и не представлял. Хотя теперь отчётливо понял, что слово «катастрофа» бедняга Майер, земля ему пухом, употребил с полным основанием. Зато вполне представлял, что уничтожение Нобелевского городка отзовётся тяжким топливным кризисом в масштабе России. И это в самом начале войны! Взрыв ДЮМО по сравнению с гибелью крупнейшего нефтяного предприятия был бы мелочью…

– Мы всё успеем, Матвей Семёнович! – сказал я быстро, чтобы успокоить управляющего. – В нашем распоряжении взвод сапёров. Поручик! – Зверев щёлкнул каблуками и козырнул. – Разбиваете своих людей на тройки. Итого, вместе с вами – семь групп. Матвей Семёнович обеспечивает каждой тройке надёжного сопровождающего из числа местных работников («Сам пойду!» – выкрикнул Поярков.) Задача: до двадцати двух часов обойти и обезвредить все объекты, поименованные в списке. Можно раньше… Извлечённую взрывчатку доставлять сюда, на склад. Матвей Семёнович, координируйтесь с поручиком Зверевым… Приступайте!

Я повернулся к Рыбину – помощнику управляющего по безопасности, который вместе со своими людьми ожидал указаний.

– Теперь вы, Архип Власович. Вот список из двенадцати человек. Это всё работники предприятия. Ознакомьтесь.

Рыбин быстро проглядел список.

– Все из разных цехов и служб, – заметил он. – Я тут кое-кого знаю. Каковы мои действия?

– Тех, кто в списке, необходимо задержать. Взрывы назначены на четверть первого ночи. Стало быть, сегодня все они так или иначе напросились в ночную смену и находятся на рабочих местах. По мере задержания, людей доставляйте сюда.

Рыбин покрутил головой.

– Задержать-то недолго, – заметил он. – А это вообще по закону? Ордеров-то на задержание и арест, как я понимаю, нет. Потом, если что, от судов с прокуратурой не отобьёмся.

– Моё распоряжение тебе вместо ордеров! – гаркнул Поярков.

– Ситуация чрезвычайная, поэтому формальности обязательно исполним, но потом, – дополнил я. – А пока на задержание вместе с вами пойдут полицейские.

Кивнув, Рыбин забрал список и пошёл инструктировать своих людей.

Когда сапёры и «безопасники» разошлись по объектам, Алексей запер Воронина в подсобке и сел рядом на мешок с мукой. Всё возможное было сделано – пока. Теперь оставалось немного перевести дух и ждать результатов.

– Вы в самом деле хотите его отпустить, Виктор Петрович? – спросил Алексей угрюмо. – Эту паскуду жирную?

– Ну, паскуда… – Я достал портсигар. – Если он не соврал, отпущу, конечно. Я слово офицера дал.

– Со словом всё понятно. Да ведь за такое по головке не погладят? Статочное ли дело – шпиона отпустить?.. Могут и разжаловать.

Я только засмеялся, хотя – видит бог – было мне совсем не до смеха.

– Алексей, дорогой! Как вы думаете, сто́ит ли предотвращённый апокалипсис капитанских погон?

Глава одиннадцатая

1

Назавтра, ближе к вечеру, наш маленький штаб собрался у Подшибякина – видимо, в последний раз. Пришло время подводить итоги полуторамесячной работы.

Немецкая агентурная сеть в Царицыне была разгромлена. Крупнейшую диверсию в Нобелевском городке удалось предотвратить – вот главное.

Сапёры Зверева нашли и ликвидировали все закладки, а извлечённую взрывчатку оприходовали и сдали на склад Аварского полка. Сложнее было с людьми, задержанными по списку Воронина. Всех предварительно поместили в городскую тюрьму, и по этому поводу Подшибякин лично с утра пораньше ездил объясняться с городским прокурором. Ситуация осложнялась тем, что Воронина, как и обещал, я отпустил на все четыре стороны, а значит, очную ставку проводить было не с кем.

Впрочем, в ближайшие день-два из Саратовской военной прокуратуры должны были приехать следователи. Им предстояло разбираться в деле о несостоявшейся диверсии и, в том числе, проводить допросы задержанных агентов Воронина. Мы своё дело сделали. Добывать признательные показания теперь предстояло специалистам.

– Даже не знаю, Виктор Петрович, восхищаться вами или же порицать, – с обычной флегмой произнёс Соколов.

– Лучше восхищаться, – сказал я кротко. – Порицать всегда найдётся кому. А за что, собственно?

– И вы ещё спрашиваете? У вас в руках был немецкий агент, а вы его отпустили с миром. Случай, насколько я понимаю, беспрецедентный.

– Не с миром, а в обмен на важнейшие сведения, – тут же заступился Алексей.

– Оставь, Герман Валерьянович, – поддержал Подшибякин, морщась. – Формально ты прав, а фактически другого выхода у Виктора Петровича не было. Разве что оперативно смастерить дыбу и вышибать из Воронина показания пыткой. Или там иголки под ногти… Или руками-ногами внутренности отбить. Вот ты бы смог?

– Вряд ли, – сказал Соколов задумчиво.

– Ну, то-то… Я уж не говорю, что надо было всё решать буквально на бегу – хрен его знает, когда грянет. Виктор Петрович – молодчина! Ответственность на себя взял тяжкую, но и дело сделал огромное – катастрофу предотвратил. И если начальство у капитана Рязанцева умное, то оно со мной согласится!

С этими словами Подшибякин посмотрел на меня самым свирепым образом. Возможно, представил, что на моём месте сейчас сидит руководство. Что тут скажешь… Я и сам надеялся, что Монкевиц оценит ситуацию объективно и с моим решением согласится. Хотя, не скрою, на душе было неспокойно.

– Да я, собственно, так, поворчать, – отработал назад Соколов. – А в целом… У вас, Виктор Петрович, блестящая дедукция. Я бы даже