Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– А не страшно было? – спросил Алексей. – Вдруг вместо револьвера попал бы в него? Или в динамит?

– С чего это? – удивился Зверев. – Я на офицерских соревнованиях по стрельбе взял полковой кубок. Да и расстояние здесь небольшое. Ракурс для выстрела был неподходящий – это да. Пришлось потихоньку переместиться вправо. И всё.

– Лично сообщу командиру полка о ваших решительных и умелых действиях, – сказал я, с удовольствием глядя в молодое, гладко выбритое лицо поручика. – И буду ходатайствовать о серьёзном поощрении.

Зверев слегка покраснел.

Но дело пока было сделано лишь наполовину. Собственно, даже на четверть. Предстояло самое важное – выбить из Воронина сведения.

По моей команде Алексей и Зверев, подняв начальника столовой с пола, увели его в комнату. Я повернулся к Пояркову, солдатам и городовым.

– Господа, сейчас мы допросим взятого с поличным немецкого агента. Наши дальнейшие действия будут зависеть от результатов допроса. Всем ждать здесь, из склада не отлучаться. А вас, Матвей Семёнович, пока суд да дело, попрошу вызвать помощника по безопасности. Пусть возьмёт десятка полтора людей и будет тут же, при вас.

Поярков кивнул.

Комната, в которой Воронин прятал оружие и динамит, оказалась маленькой, вытянутой и узкой, как пенал. Вдоль стен тянулись стеллажи с хозяйственной утварью. Обшарпанный стол и несколько стульев – вот и вся обстановка. Чисто подсобное помещение.

Чтобы не терять времени, Алексей обыскал Воронина, и теперь на столе врассыпную лежали шесть динамитных шашек, бумажник, портсигар, носовой платок. Зверев профессиональным взглядом инспектировал спрессованную взрывчатку.

– Времени у меня, Воронин, мало, так что в кошки-мышки играть не будем, – сообщил я, усаживаясь на колченогий стул. – Ты уже понял, что нам известно про Краузе и Вернера. А рассказал про них Нойман. Про тебя тоже рассказал. И чем занимаешься, и на чём тебя завербовали. – Воронин прищурился. – В сущности, у меня к тебе лишь два вопроса…

– А я знаю, каких, – сказал Воронин равнодушно. – Тебя интересует схема заминированных объектов и список моих людей в городке. Так?

– В точку! – Я достал из внутреннего кармана блокнот и карандаш. Положил на стол. – Я буду стенографировать. Начинай!

Воронин попытался изобразить неприличный жест, да наручники помешали. Нахмурившись, Алексей показал могучий кулак.

– Зря ты так, – сказал я, закуривая. – Ты человек опытный, должен понимать: будущее у тебя безрадостное. Трибунал и виселица – вот и всё твоё будущее. Сегодня-завтра начнётся война, и никто с немецким агентом церемониться не будет. Откровенное признание твой единственный шанс уцелеть.

– И вместо эшафота медленно подыхать на каторге, – закончил Воронин с усмешкой. – Знаю, пробовал. Торговаться не из-за чего. Что так, что этак – всё одно подыхать.

Судя по тону, он не играл, не притворялся. Ему действительно было всё равно. Стало быть, козырей у меня не было, и шансы получить от него нужные сведения стремились к нулю. Между тем последний июльский день круто перевалил за середину. У меня возникло ощущение бессмысленно истекающего времени. А ведь если ты время потерял, то враг его нашёл…

Самое печальное, что имея о ситуации общее представление, я совершенно ничего не знал о деталях. Где заложена взрывчатка? Кто будет поджигать бикфордовы шнуры? Требуется ли агентам специальное распоряжение Воронина? Или время операции уже установлено, и она состоится независимо от его пребывания на свободе? Городок слишком велик, критически важных объектов с избытком, и поиск взрывчатки наобум ничего не даст. В лучшем случае методом свободного тыка удастся найти несколько закладок, да и то без гарантии… В голове помутилось от бессилия и ненависти к толстяку.

Похоже, такие же мысли посетили более эмоционального сотоварища. Вскочив, Алексей схватил начальника столовой за грудки и рывком приподнял. Заглянул в равнодушные глаза. Встряхнул до зубовного лязга.

– Или будешь говорить, или сверну шею, сволочь! Возьму грех на душу! И никто меня не остановит! – прорычал так, что стало не по себе. Я мимолётно подумал, что, пожалуй, да – попробуй такого богатыря остановить, если всерьёз вознамерится. – Или просто по стене размажу!

– Сделай одолжение, – сказал Воронин безучастно. Вырваться он даже не пытался. – Всё не виселица, не каторга. Разом отмучаюсь.

В эту минуту я сам был готов свернуть Воронину шею. Или пристрелить. Или даже сунуть за пазуху динамитную шашку, предварительно подпалив бикфордов шнур. Да толку-то… Это не трусливый Краузе. Что можно сделать, если человек не дорожит жизнью?

А чем он вообще дорожит?

Неожиданно в голове мелькнула одна идиотская мысль. А может, и не идиотская. Но уж точно крамольная – во всяком случае для служивого человека. Не иначе от безысходности…

Я медленно поднял голову и посмотрел прямо в тусклые глаза Воронина.

– Значит, говоришь, торговаться не о чем? – спросил негромко.

– Не о чем, – скучно подтвердил тот, глядя в потолок.

– И, стало быть, нужные сведения ты не дашь…

– А что ты можешь дать взамен? Эшафот или каторга мне и так обеспечены. Придумай что-нибудь поинтереснее.

Он ещё изгалялся. Напрасно! Я наклонился к нему.

– А если я тебя отпущу?

Выдержка и реакция у этого человека были на высоте. Другой на его месте вытаращил бы глаза и решил, что ослышался. Воронин же, чуть прищурившись, бросил на меня цепкий взгляд. Зато я спиной почувствовал, с каким недоумением смотрят на меня Алексей со Зверевым. Толстяк откашлялся.

– Интересный вариант, – произнёс он чуть ли не по складам с непроницаемым лицом. – То есть я сдаю тебе своих людей и схему закладок, а ты мне взамен свободу?

– Именно так.

Внутри всё корёжилось и бунтовало. Мне, контрразведчику, своими руками отпустить вражеского агента… Но я не видел другого способа предотвратить близкую катастрофу. Ну, разве что, превратить подсобную комнату в пыточную, и жесточайшими способами (например, вбиванием иголок под ногти) развязать упрямый язык. Однако это было невозможно, хотя я вовсе не чистоплюй – просто всему есть свой предел, который не переступишь.

А время истекало, как вода сквозь пальцы…

– Заманчиво, – оценил наконец Воронин. При всей выдержке лоб у него покрылся испариной. – А где гарантия, что ты не обманешь? Получишь своё, а мне моё не отдашь? Что помешает, а?

– Слово офицера, – отрубил я.

Наступила тишина.

– Виктор Петрович! – сказал Алексей страшным шёпотом.

Резким жестом я приказал ему замолчать.

– А что, можно рискнуть, – обронил Воронин сквозь зубы. – Как ты это себе представляешь?

Я перевёл дыхание.

– Во-первых, ты сейчас диктуешь мне перечень своих людей и схему закладок на территории городка. Во-вторых, мы этих людей берём, а взрывчатку изымаем. – Зверев энергично кивнул. – В-третьих, как только это будет сделано, иди на все четыре стороны. – Коротко задумавшись, я добавил: – Могу