Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

Воронин посмотрел на меня в полном изумлении.

– С какой стати вы тут командуете?

– Делайте, что вам говорят, – отчеканил я.

– Да почему я должен выполнять ваши распоряжения? – сказал Воронин, повышая голос и глядя на управляющего.

– Выполняйте, – велел тот коротко.

Воронин пожал плечами, но грузчиков отпустил. Те ушли, оглядываясь и ничего не понимая.

Можно было приступать. На складском полу уже лежал штабель разгруженных мешков. Сбросив пиджак, я начал их исследовать. На одном из них нашёл примету, о которой говорил Нойман – к горловине мешка был привязан крохотный лоскут красной материи.

– Помогите, Алексей, – попросил я.

Общими усилиями мы вытащили помеченный мешок из штабеля и положили на пол. Достав перочинный нож, я разрезал верёвку, стягивающую горловину. Распустил и осторожно залез рукой внутрь. Вот оно! Под тонким слоем муки рука нащупала увесистый пакет, потом ещё несколько… Остальные следили за моими манипуляциями, затаив дыхание. Однако за спиной угрюмого Воронина бдительно стояли два полицейских – как и было велено.

Белой от муки рукой я потихоньку, буквально по миллиметру, достал из мешка свою находку. Наглухо зашитый матерчатый пакет размером с большую книгу и весом фунтов семь-восемь был наполнен каким-то сыпучим веществом, а также туго обмотан верёвкой. Опытный поручик Зверев верёвку ту распознал сходу.

– Господа, это же бикфордов шнур! – заявил озадаченно. – Что ж внутри-то?

– Сейчас посмотрим, – пообещал я, беря нож.

Осторожно разрезал пакет и ощутил резкий запах, вырвавшийся наружу. «Чистый нашатырь», – обронил кто-то за спиной. Вытащил и взвесил на ладони горсть крохотных мутно-жёлтых кристалликов. И хотя я знал, что без детонатора в виде бикфордова шнура они вполне безвредны, лоб мгновенно покрылся испариной.

– Что за зверь? – чуть ли не шёпотом спросил Поярков, заворожённо глядя на кристаллики.

– Это пикрит аммония, – так же тихо ответил я. – Мощная взрывчатка, усиленная специальной добавкой. Так называемый компонент «К» – от немецкого слова «Kraft». Означает «сила», «усиление»…

– Твою же мать! – прокомментировал Зверев хладнокровно.

Общее внимание было приковано ко мне, и Воронин этим сполна воспользовался. Кто бы мог подумать, что в пухлом теле скрывается такая сила и ловкость? Хотя, может быть, и то и другое усугубило отчаяние, вызванное разоблачением.

Так или иначе, одним ударом начальник столовой сбил с ног стоявшего рядом плечистого полицейского. Другой удар – прямо в нос, ошеломляющий – достался второму полицейскому. Болезненно вскрикнув, тот схватился за лицо. Между тем Воронин, развернувшись, быстро побежал вглубь склада. Мы ринулись следом. На ходу я пытался сообразить, куда это толстяк намылился. Дальше городка один чёрт не убежит…

Однако толстяк знал, что делает. Добежав до обитой железом двери в конце складского помещения, он рванул её на себя и юркнул внутрь. Захлопнул. Раздался лязг засова.

– Чёрный ход из комнаты есть? – спросил я Пояркова.

– Понятия не имею, – ответил тот, тяжело дыша. – Я в такие мелочи не вникаю. Может, и есть.

Я повернулся к Звереву.

– Поручик, отправьте с фельдфебелем пять солдат. Пусть рассредоточатся возле склада и контролируют ситуацию. И если обнаружат Воронина, чтобы ни в коем случае не стреляли – он нужен только живым. Позарез! А вы останьтесь при мне.

Козырнув, Зверев кинулся исполнять.

Глубоко вздохнув, я постучал кулаком в дверь.

– Чего надо? – раздался изнутри мрачный голос.

– Воронин, бросьте валять дурака! – гаркнул я, жестом останавливая открывшего рот Пояркова. – Вы там что – думаете сидеть до второго пришествия? Выходите, поговорим. Если ответите на мои вопросы, гарантирую жизнь. Иначе пеняйте на себя! Вскроем дверь и церемониться не будем!

Повисла долгая пауза.

– Может, и поговорим, – сказал Воронин неожиданно. – Но пусть сначала все отойдут от двери метров на пять. Иначе не выйду.

По моему знаку все отошли.

– Можете выходить! – крикнул я.

Вновь лязгнул засов, и на пороге появился Воронин.

Я, конечно, ждал подвоха, но действительность превзошла ожидания. В правой руке Воронина был револьвер. Большой палец прижимал к рукоятке металлический предмет, в котором я опознал зажигалку. А в левой толстяк держал небольшой жёлто-коричневый брусок с торчащим коротким шнуром. Из карманов пиджака торчали ещё несколько таких же брусков.

– Динамитная шашка, – сказал Зверев шёпотом. – Бикфорд – секунд на пять, не больше… Хреново.

Я и сам понимал, что хреново. Так вот зачем Воронин устремился в складскую комнату! На всякий случай загодя спрятал там оружие и взрывчатку, готовился к худшему – вот и пригодилось…

– На что вы надеетесь, Воронин? – спросил я, с трудом сохраняя спокойствие. – Склад оцеплен, вам отсюда не выбраться.

– А мне, может, и не надо выбираться, – неожиданно сказал тот, оскалившись.

– Да? Останетесь тут ночевать?

– Все вместе останемся… если не выполните мои условия.

– Какие, к чёртовой матери, в вашем положении могут быть условия?

– Простые. Сейчас вы меня выпустите на улицу и дадите экипаж с кучером. Я уеду, а потом делайте, что угодно. Хоть погоню снаряжайте, но не советую. Динамита у меня хватит на всех.

Пока он говорил, я боковым зрением заметил, что поручик Зверев по шажочку сдвигается вправо.

– Условия неинтересные, – отрезал я. – А динамитом не пугайте. Пока вы его пустите в ход, мы вас десять раз успеем расстрелять.

Воронин неестественно засмеялся. Зверев ещё немного сдвинулся вправо.

– Вы меня пальцем не тронете, – сказал он. – Я вам нужен живым. А вы мне нет. И я вас буду взрывать без пощады и жалости. Попробуйте только приблизиться. – С этими словами, не выпуская револьвер, он ловко крутнул большим пальцем колёсико зажигалки и поднёс огонёк к торчащему шнуру. – Ну, кто рискнёт?

Спрятавшись за спиной своего солдата, Зверев сделал осторожное движение. Ну-ка, ну-ка…

– Погасите зажигалку, – сказал я. – Нам надо посоветоваться.

– Советуйтесь, – разрешил Воронин. – Но если через минуту вы меня не выпустите, то взорву первую шашку. Так сказать, для начала.

В этот момент поручик выхватил из кобуры револьвер. Оглушительно грянул выстрел. Следом раздался душераздирающий визг толстяка.

Пуля, выпущенная Зверевым, вышибла из руки Воронина револьвер вместе с зажигалкой, упавшие на пол с металлическим звоном. При этом ювелирный выстрел самого Воронина не ранил. Ну, может, оказались вывихнутыми пальцы, державшие оружие.

Мы с Алексеем кинулись к Воронину. Спустя несколько секунд бомбист-неудачник был закован в наручники и, сидя на полу, тихо выл. Может, от боли. А может, от бессильной ненависти. Судя по глазам, второе было вероятнее.

Теперь можно было поблагодарить Зверева, спокойно прятавшего «наган» в кобуру.

– Дорогой вы мой! – сказал я, стискивая его правую руку. Алексей тем временем жал левую. – Превосходно действовали, просто превосходно. А выстрел вообще выше