Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– Ну-ну, успокойтесь, – велел я. Поднявшись, налил стакан воды. – Вот, выпейте. С такими нервами только в шпионские игры играть.

С Краузе впору было писать портрет затравленного зверя.

– Что со мной будет? – пробормотал он.

– Раньше надо было думать, – сказал я жёстко.

– Меня заставили! Меня принудили! Вы их не знаете! Это страшные люди…

– Уже знаю. Что касается вашей дальнейшей участи, то я бы вам очень посоветовал облегчить её полным признанием и…

Тут нас прервали. В комнату с коротким стуком быстро вошли Алексей и Семёнкин. За их спинами маячила встревоженная хозяйка.

– Готлиб! – взвизгнула она, тряся щеками. – Я сказала этим людям, что ты занят, но они буквально вломились!

Увидев белое, без единой кровинки лицо мужа, осеклась.

– Что тут происходит? – спросила, испуганно моргая.

– Ничего страшного, – неожиданно твёрдо сказал аптекарь. – У нас с господином Рязанцевым просто сложный разговор. Очень важный. Я тебе потом расскажу. Ступай к покупателям.

Проводив женщину взглядом, я повернулся к сотоварищу.

– Что у вас, Алексей?

– Всё как по маслу, Виктор Петрович. Сначала, конечно, артачился. Но потом, когда осмотрели фургон и нашли… В общем, готов рассказать всё. Задержали, конечно.

– Вот и прекрасно! – произнёс я, энергично потирая ладони. – Господин Краузе! Вы готовы устроить экскурсию по вашему подвалу?

Аптекарь кое-как поднялся из кресла.

– Пойдёмте, – сказал подавленно. – Только предупреждаю: там очень неприятный запах. Можно сказать, нашатырный…

4

На столе у Пояркова лежала свежая газета с подчёркнутыми заголовками статей.

– Читали уже? – спросил он угрюмо.

– Нет, с утра не успел. А что там пишут? Впрочем, догадываюсь…

– Государь объявил всеобщую мобилизацию!

Поярков припечатал газетный лист к столу кулаком.

– Значит, кайзер Вильгельм остановить Австрию отказался?

– Наотрез. Австрийцы в Сербии уже вовсю продвигаются. В общем, император был вынужден… Германия выставила ультиматум – потребовала немедленно прекратить мобилизацию. А мы ультиматум отклонили. Такие дела, Виктор Петрович. – Он мрачно посмотрел на меня исподлобья. – Это война. Может, сегодня объявят. Может, завтра… В любом случае доживаем последние мирные часы. Я уже получил от армейских срочный дополнительный заказ на топливо. Впрочем, неважно. Ждали, не верили, надеялись, что обойдётся, и вот вам – считайте, что грянуло…

Я молча кивнул. Взгляд упал на большой отрывной календарь, висевший над столом управляющего Нобелевским городком. На сегодняшнем листе чернела крупная надпись «31 июля 1914 года». Я сильно потёр лицо – почти не спал сегодня.

– Боюсь, что вы правы, Матвей Семёнович. Мирных часов осталось шиш да маленько. Но мы успеем.

– Должны успеть! – почти крикнул Поярков, вскакивая из-за стола. – Вы даже не представляете, какой апокалипсис может случиться!

Воистину – незваный гость хуже татарина. Сведения, с которыми я прибыл к Пояркову, взвинтили всегда спокойного, деловитого управляющего до крайности. Если бы не моё удостоверение контрразведчика, подписанное Монкевицем, не поверил бы, право. Снова и снова он нервно расспрашивал меня, желая убедиться.

– А ведь совпадает, – сказал вдруг Поярков, немного успокоившись. – Сейчас я припоминаю… За последние месяцы у нас действительно выбыли с десяток рабочих. Двое внезапно умерли. Одного зарезали в пьяной драке, хотя вроде бы водкой не увлекался. Мастер нефтеперегонного завода ни с того ни с сего повесился. Ещё несколько человек просто исчезли. Мы уж и заявления в полицию носили, да без толку…

– Исходя из общей логики, так и должно было случиться, – подтвердил я.

– Что ж теперь делать? Командуйте, господин капитан.

Я прикинул время. В запасе было меньше получаса.

– Первым делом попрошу вас позвонить на проходную. За воротами ждут двадцать солдат во главе с поручиком, четверо городовых и мой помощник. Приехали со мной. Пусть их пропустят и по возможности незаметно проведут за контору, чтобы в глаза не бросались.

– Сейчас позвоню. Дальше?

– Дальше ждём. Пусть фургон подъедет и будет пропущен в городок. Через четверть часа выдвинемся вместе с городовыми и солдатами. А там – по ситуации.

Бледный как смерть, Поярков взялся за телефонную трубку.

Время тянулось невероятно медленно, чтобы не сказать – мучительно. Но вот наконец к воротам городка подъехал большой крытый фургон, запряжённый двойкой лошадей. Брезентовый бок был маркирован броской надписью: «Мукомольное предприятие Ганса Вебера. Лучшая мука в Сарепте, Царицыне и Поволжье!» Стоя у окна, мы с Поярковым видели, как фургон после осмотра заехал на территорию городка и покатил по тополёвой аллее. Я поглядел на часы.

Поярков, возбуждённо расхаживающий по кабинету, остановился и покрутил головой.

– А я ведь сразу, ещё при знакомстве, почувствовал, что вы не журналист, – сказал он вдруг. – Помните?

– Помню, помню. Вы тогда ещё предложили не обижаться на расспросы – мол, надо проявлять бдительность. Вокруг конкуренты, а они способны на любую подлость.

– Ещё как способны! Но до такого бы не додумались! – Он ткнул пальцем в сторону окна.

– Так и мы имеем дело не с коммерческой конкуренцией, – заметил я. – Кстати, вам самому идти не обязательно. Особых эксцессов не жду, но мало ли… Вы можете дать мне в сопровождение заместителя или помощника по безопасности.

Поярков сделал отрицательный жест.

– Хорош я буду, если заместителем заслонюсь! Я за предприятие, за этот городок головой отвечаю.

С этими словами управляющий достал из ящика стола пистолет и сунул в задний карман брюк.

Спустя полчаса небольшая колонна из городовых в штатском и солдат двинулась вглубь городка. Во главе колонны шагали мы с Поярковым и Алексей. Не хватало Подшибякина, однако решили, что, исходя из некоторых особенностей ситуации, полицмейстеру сегодня лучше остаться в управлении. В итоге городовых возглавил Алексей. Солдатами командовал начальник сапёрного взвода Аварского полка поручик Зверев. Полковник Буймистров быстро вник в ситуацию и под свою ответственность выделил мне сапёров. Правда, для этого пришлось, не выходя из кабинета, организовать его телефонный разговор с Монкевицем – короткий, но убедительный.

Начальника столовой Воронина мы застали на складе, где он командовал разгрузкой фургона с мукой. Увидев маленькую армию во главе с мрачным Поярковым, этот кругленький человечек сильно удивился и даже нахмурился. При этом смотрел на меня с сомнением, словно я взял управляющего в плен и сейчас обдумываю сумму выкупа.

– Добрый день, Матвей Семёнович! – произнёс тем не менее радушно Воронин. – Пообедать решили пораньше? Сейчас распоряжусь, дело минутное… А этих господ, – указал рукой на группу, – тоже кормить будем?

– В другой раз, Иван Ильич, – сказал я, отрицательно качнув головой. – Пришли вот посмотреть, как вы со своим хозяйством управляетесь. Вижу, сегодня муку вашу чудо-чудную из Сарепты доставили от Вебера…

– Именно, что чудо-чудная! – сказал Воронин, назидательно поднимая толстенький палец. – Вам, помнится, хлеб из неё так понравился.

– Замечательный