Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Марселино Олаэчеа Лоисага, возглавил огромную процессию в честь Девы Марии ла Реаль. В тот же день газета Diario de Navarra опубликовала его описание военных действий мятежников как крестового похода. Пока шла церемония, группа фалангистов и ополченцев «Рекете» вывела из памплонской тюрьмы 52 заключенных. На крупной животноводческой ферме на окраине деревни Капаррос большинство заключенных, в том числе лидер местных социалистов Мигель Антонио Эскобар Перес, были расстреляны. Одному удалось бежать. Поскольку монсеньор Олаэчеа отправил 6 священников (включая будущего епископа Бильбао Антонио Аньовероса), чтобы выслушать исповеди осужденных и дать им духовное утешение, можно не сомневаться, что он был в курсе происходившего. Когда священники задержались дольше, чем ожидалось, нетерпеливые фалангисты вышли вперед и расстреляли тех, кто ждал, чтобы успеть вернуться в Памплону и принять участие в последней части религиозной церемонии[659].

Еще одна бойня произошла 21 октября 1936 года в окрестностях Монреаля, небольшого городка к юго-востоку от Памплоны. Тремя днями ранее в городе Тафалья после похорон лейтенанта «Рекете», убитого в бою, разъяренная толпа направилась к местной тюрьме, чтобы линчевать содержавшихся в ней 100 мужчин и 12 женщин. Когда Гражданская гвардия помешала кровопролитию, делегация заручилась письменным разрешением военных властей. Через три дня, на рассвете, «Рекете» доставила 65 заключенных в Монреаль и расстреляла. Тех заключенных, которые все еще были живы, добил Луис Фернандес Маганья, заместитель приходского священника Мурчанте, отдаленного городка на юге провинции. Он оставил свою паству, чтобы уйти на войну[660].

Репрессии в Наварре были особенно жестокими в Рибере, районе вдоль реки Эбро. До войны социалистический профсоюз земледельцев, FNTT, занимал там сильные позиции, и это повлияло на масштабы убийств. Например, в городке Сартагуда с населением 1242 человека мятежники провели 84 внесудебные казни, тем самым истребив 6,8 % населения. В Перальте убили 89 человек из 3830 (2,3 % населения). Сартагуда была широко известна на севере Испании как «город вдов». Если исключить совсем молодых, пожилых и почти всех женщин, можно представить себе масштабы террора. Цифры показывают, что жертвами стали около 10 % мужчин – представителей рабочего класса. Женщины-республиканки, разумеется, подверглись домогательствам и различным унижениям. Семейные связи в этом районе характеризовались особой крепостью, поэтому эти убийства отразились на всей провинции и за ее пределами[661].

Отец Эладио Селайя, семидесятидвухлетний приходской священник из деревни Каседа, отличался благожелательным отношением к своим прихожанам и поддерживал их кампанию по возвращению общих земель. 8 августа он приехал в памплонское епархиальное управление с протестом по поводу убийств. Ему сказали, чтобы он отправлялся домой, потому что ничего нельзя было сделать. За его попытки предотвратить насилие 14 августа 1936 года его убили и обезглавили. Отец Селайя был не единственным католическим священником, убитым ультрарелигиозными наваррцами. Отец Сантьяго Лукус Арамендия был капитаном корпуса военных капелланов и юристом. Его знали как республиканца, симпатизировавшего социалистам и выступавшего за перераспределение земель. Он укрылся в монастыре Кармен де Витория, но карлисты поймали его и привезли в Памплону. 3 сентября 1936 года карлисты из его родного города Питильяс убили отца Сантьяго в близлежащем Ундиано. Последние обряды над ним совершил священник, сопровождавший убийц, тот самый Луис Фернандес Маганья из Мурчанте, который участвовал в бойне в Монреале[662].

В конце концов эти расправы шокировали даже монсеньора Олаэчеа настолько, что он высказался в своей проповеди от 15 ноября. Он призвал: «Больше никакой крови! Никакой иной крови, кроме той, которую Бог хочет пролить от его имени на полях сражений ради спасения нашего Отечества. Никакой иной крови, кроме той, что постановлена правосудием, хладнокровно обдумана и скрупулезно обсуждена». Эта проповедь, хотя и оправдывала судебные казни, не нашла отклика в Церкви. В царившей в то время атмосфере она была проявлением большого мужества со стороны епископа[663].

Именно из Памплоны кардинал Исидро Гома, архиепископ Толедо и примас всей Испании, 28 сентября 1936 года выступил по радио Наварры с речью, посвященной «освобождению» Толедо, «города самой христианской испанской империи». Он провозгласил взятие Толедо мятежниками кульминацией «столкновения цивилизации с варварством, инферно с Христом». Кардинал гремел о «незаконнорожденных душах отпрысков Москвы» и «евреев и масонов, которые отравили душу нации абсурдными доктринами, татарскими и монгольскими сказками, замаскированными под политическую и социальную систему в темных обществах, контролируемых Семитским интернационалом»[664].

Соседняя провинция на юге, Логроньо, подверглась аналогичным репрессиям. Как и Наварра, она была в основном консервативной, хотя и со значительным уровнем скрытой социальной напряженности. Как и в Наварре, здесь наблюдались трения в сельской местности и ряд забастовок сельских рабочих, однако то, с какой легкостью правые добивались там превосходства, наглядно продемонстрировали события в Арнедо в январе 1932 года. Восстания анархистов в январе и декабре 1933 года в винодельческих городах зоны Риоха Альта не смогли серьезно оспорить позиции землевладельцев провинции. Слабость левых привела к тому, что в 1934 году и июньская забастовка, и октябрьское революционное движение возымели в Логроньо ограниченное влияние[665].

Тем не менее последовавшие за этим репрессии вызвали ожесточение, которое нашло свое выражение как в кампании по проведению выборов в феврале 1936 года, так и в праздновании победы Народного фронта. 14 марта того же года при сложных обстоятельствах бойцы Штурмовой гвардии вмешались в столкновение между фалангистами и рабочими. 3 рабочих были убиты, еще 6 – ранены. В ответ левые совершили нападения на несколько религиозных школ, здание местной правой газеты и штаб-квартиры Фаланги, карлистов и CEDA. Несколько дней спустя в сельских районах произошли захваты земель безработными рабочими, пытавшимися ускорить аграрную реформу. В течение мая в Логроньо проходила забастовка строителей. В результате других столкновений, инициированных агентами-провокаторами, 16 апреля в Аро погиб 1 карлист, а 14 июня – 2 фалангиста в Нахере[666].

19 июля, когда гражданский губернатор отказался раздать оружие левым, переворот в Логроньо увенчался успехом. Всеобщая забастовка провалилась, после того как колонна из 1800 человек под командованием полковника Франсиско Гарсии Эскамеса выехала ночью из Памплоны на грузовиках, автобусах и легковых автомобилях. Когда они проезжали по двум мостам через Эбро, военный оркестр приветствовал их въезд в Логроньо. Мэра города, доктора Басилио Гурреа Карденаса, стоматолога-хирурга, немедленно арестовали. Он являлся умеренным республиканцем и другом Молы, который был его пациентом на протяжении многих лет, проведенных им в Логроньо. Мола отказался вмешаться в дело Гурреа, и 7 августа доктора казнили[667]. Гарсия Эскамес быстро подавил слабое сопротивление безоружных левых в таких городах, как Калаорра и Альфаро. После этого репрессии по всей провинции проводились колоннами Гражданской гвардии и разнородным составом местных