Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

жителей. Среди фалангистов и боевиков «Рекете», участвовавших в убийствах, было очень много тех, кто до войны состоял в CNT, UGT или республиканских партиях. Некоторые из них принимали участие в восстании анархистов в декабре 1933 года. Невозможно сказать, кто из них выступал агентом-провокатором, а кто просто пытался скрыть свое левое прошлое. Кого-то из своих жертв они расстреляли, а кого-то сбросили с высоких мостов в реки[668]. Были также случаи, когда республиканцев сбрасывали с мостов через Эбро в Бургосе и Тахо в Касересе. Трупы этих людей вызвали санитарно-эпидемиологические проблемы[669].

Логроньо был маленьким, спокойным городом, центром винодельческой торговли Риохи. Гражданским губернатором провинции Мола назначил артиллериста, капитана Эмилио Бельода Гомеса, сказав ему: «Будь суров, очень суров», на что тот ответил: «Не беспокойтесь, генерал, именно так я и поступлю». Бóльшая часть казней, в основном внесудебных, была проведена с 19 июля до замены Бельода шесть месяцев спустя. Более официальные военные судебные процессы начались только после его отъезда. Уделом левых были избиения и пытки, тюремное заключение и смерть. Убивали женщин, а женам казненных левых брили головы, их заставляли пить слабительное и часто подвергали различным формам сексуального унижения. В столице, в Логроньо, провинциальная тюрьма вскоре оказалась переполнена, и в тюремные пристройки переоборудовали зал для игры в хай-алай и коммерческое училище. На муниципальном кладбище вскоре также не осталось места, и трупы казненных пришлось размещать за городом Лардеро, к югу от Логроньо. К концу декабря в провинции было казнено около 2000 человек, в том числе более 40 женщин. За время войны мятежники уничтожили 1 % всего населения этого региона. Как и в Наварре, больше всего пострадали города на берегах реки Эбро, где Народный фронт набрал наибольшее количество голосов: в Логроньо жертвами стали 595 человек, в Калаорре – 504, в Аро – 309, в Альфаро – 253 и в Арнедо – 190[670].

Примечательной особенностью репрессий в Логроньо являлся масштаб поддержки, которой они пользовались в небольших городах и деревнях со стороны мелких фермеров-католиков, разгневанных требованиями FNTT по поводу зарплат[671].

О пережитом заключенными-республиканцами в Логроньо известно во многом благодаря тому, что одному из них, Патрисио Эскобалю, муниципальному инженеру и члену партии Асаньи Izquierda Republicana, удалось выжить. Хотя большинство его однопартийцев убили, Эскобаль выжил в тюрьме, несмотря на ужасное обращение, потому что был известным футболистом, выдающимся капитаном «Реал Мадрид» и членом сборной Испании, завоевавшей серебряные медали на Олимпийских играх 1920 года. Преследователей спортсмена сдерживала угроза возможного скандала в случае его убийства. Так он смог выжить и написать свои мемуары[672].

В Ла-Риохе были случаи, когда духовенство пыталось сдерживать убийц. В восьмидесяти трех деревнях, отчасти благодаря действиям священников и, что очень важно, благодаря существовавшему ранее уровню терпимости между правыми и левыми, не произошло ни одного убийства. К сожалению, в других девяноста девяти городах и деревнях внесудебные расправы все же имели место. Чтобы вмешаться и выступить против казней, требовалось огромное мужество. Отец Антонио Бомбин Ортелано, францисканский монах из Ангусианы, расположенной по соседству с Аро, был убит фалангистами за то, что в своих проповедях критиковал богатых и говорил о социальной несправедливости. Других священников, которые приходили к гражданскому губернатору Эмилио Бельоду, чтобы просить о помиловании прихожан, выгнали из его кабинета. К сожалению, нет никаких доказательств, подтверждающих недавние заявления о том, что епископ Калаорры выражал протест Бельоду в связи с самовольными казнями[673].

Одним из самых близких и надежных соратников Молы был грубоватый, с роскошными усами, генерал-майор Андрес Саликет Сумета. Во времена Республики Саликет не занимал никаких должностей и жил в Мадриде, но поддерживал тесные связи с ультраправыми в мрачном кастильском городе Вальядолиде. Он выступал в роли ключевого связного между заговорщиками-военными и сторонниками Онесимо Редондо[674]. В столице провинции и в других небольших городах фалангисты ежедневно участвовали в жестоких столкновениях с левыми. Череда провокаций и репрессий создавала атмосферу террора. Местный журналист Франсиско де Коссио писал о Фаланге: «Ежедневно мы становились свидетелями героических актов возмездия, основанных на законе “око за око”». В середине июня фалангисты, вооруженные автоматическими пистолетами, напали на несколько таверн, где, как было известно, собирались левые. Также они заложили бомбы в домах видных представителей левых сил и в различных клубах рабочих (Casas del Pueblo). Ответные действия левых не заставили себя ждать: они совершили нападение на фалангистов и разграбили центр карлистской Традиционалистской общины[675].

Накануне военного восстания Вальядолид представлял собой город, кипевший ненавистью. Гражданскому губернатору Луису Лавину Гаутьеру, республиканцу, было очень трудно сдерживать уличные столкновения между правыми и левыми, поскольку местные силы правопорядка симпатизировали Онесимо Редондо. Еще до прибытия генерала Саликета для координации восстания единство Фаланги, местной полиции, Штурмовой гвардии, Гражданской гвардии и армейских подразделений обеспечило его скорый успех. Приказ Лавина о вооружении рабочих не был выполнен, и оружие вместо этого раздали фалангистам. Всеобщую забастовку, объявленную левыми профсоюзами, быстро и жестоко подавили. Коссио с восторгом сообщал, что один из лидеров социалистов «бежал, как заяц, по одной из центральных улиц города в поисках укрытия». Сотни социалистов укрылись со своими семьями в подвалах штаб-квартиры в Casa del Pueblo. После короткого артиллерийского обстрела они сдались[676]. Большинство женщин и всех детей отпустили на свободу, но 448 мужчин арестовали. По официальным данным, в городе было арестовано около 1000 республиканцев, социалистов и анархо-синдикалистов, из которых сравнительно небольшое число принимало участие в вооруженном сопротивлении. Гражданского губернатора Лавина, городского мэр-социалиста Антонио Гарсию Кинтану и единственного депутата-социалиста от провинции Федерико Ландрове Лопеса арестовали и расстреляли.

Впоследствии Вальядолид, как первый город в материковой части страны, где переворот увенчался успехом, стали называть «столицей восстания»[677]. В воскресенье 19 июля в течение двадцати четырех часов после переворота Онесимо Редондо, которого посадили после взрыва бомбы в главном полицейском участке 19 марта, освободили из тюрьмы в Авиле. Он вернулся в Вальядолид и быстро установил контакт с генералом Саликетом. Заручившись его разрешением на развертывание фалангистского ополчения, Редондо разместил штаб-квартиру в Кавалерийской академии и разослал отряды вооруженных фалангистов по всей провинции для подавления левого сопротивления. Он неустанно претворял в жизнь свое стремление к уничтожению марксизма. Его первое радиовыступление 19 июля было типично непримиримым: «Мира не будет до тех пор, пока наша победа не станет полной. У нас не может быть никаких сомнений, и ничто не должно стоять на нашем пути. У нас нет ни родственников, ни детей, ни жен, ни родителей – только Отечество».