Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Заявив, что экономическая жизнь города должна идти своим чередом, он пригрозил: «Жизнь рабочих и продавцов будет зависеть от их поведения. А скрытые подрывные элементы, если таковые еще остались, будут выслеживаться нашими бдительными фалангистами»[678].

В других местах мятежникам было не так легко, как в Вальядолиде. Республиканский флот заблокировал Франко и Африканскую армию в Марокко. Анархистские силы практически без сопротивления продвигались из Барселоны к Сарагосе. Главный руководитель переворота, генерал Санхурхо, погиб, когда его самолет разбился при взлете в Испанию, и, добравшись до соседнего кастильского города Бургос, 20 июля командование взял на себя Мола. Надежды мятежников на то, что им удастся захватить Мадрид, оказались напрасными. Из-за острой нехватки боеприпасов они застряли в горах к северу от столицы. Эта череда неудач ввергла Молу в депрессию. После визита в Сарагосу 21 июля для консультации с генералом Мигелем Кабанельясом он несколько оживился. По предложению Кабанельяса они решили сформировать временное правительство мятежников, Хунту национальной обороны. О ее создании Мола объявил в Бургосе 23 июля[679].

Это лежало в основе жестоких репрессий в Вальядолиде. Несмотря на быстрый успех переворота, город стал свидетелем безжалостной атаки на местных левых. Бойня ускорилась после гибели 24 июля Онесимо Редондо в столкновении с республиканскими силами в Лабахосе, в провинции Сеговия. Когда другие фалангисты добрались до Лабахоса и не смогли найти тех, кто убил их лидера, они застрелили 1 местного рабочего и увезли еще 5 человек в Вальядолид, где их казнили в сентябре[680]. Заупокойная месса по Онесимо в кафедральном соборе Вальядолида 25 июля была отслужена с пышностью, обычно полагавшейся национальным героям. Все магазины в городе были закрыты. Гроб Редондо, накрытый монархическим флагом, везли на коляске, запряженной шестеркой белых лошадей. Процессию возглавляли отряды фалангистов и замыкали военный оркестр и девушки, несшие огромные венки из цветов. Обстановка предвещала скорое возмездие. После церемонии взволнованная толпа единогласно «избрала» брата Онесимо, Андреса, территориальным вождем фалангистов Леона и Старой Кастилии. Полностью готовый осуществлять ту же политику насилия, что и его брат, позже, ночью 25 июля, Андрес Редондо заявил по местному радио, что «все фалангисты поклялись отомстить за его смерть»[681].

Спустя годы жена Онесимо Редондо, Мерседес Санс Бачильер, говорила о своей убежденности в том, что смерть ее мужа послужила толчком к усилению дальнейших репрессий. На самом деле процесс отмщения левым в Вальядолиде уже шел полным ходом и набирал обороты в течение следующих нескольких месяцев. Большое количество рабочих-социалистов с железнодорожных инженерных работ согнали в гаражи трамвайной компании. Тех, кто, подчинившись приказу профсоюза о забастовке в субботу 18 июля, не вернулся на работу ко вторнику 21 июля, обвинили в «пособничестве мятежу» и расстреляли. На протяжении конца лета и осени любой, кто занимал какую-либо должность в левой партии, муниципалитете или профсоюзе, подвергался аресту и риску стать paseado[682] или быть преданным скорому военному трибуналу. Преступление множества людей заключалось просто в наличии у них членского билета профсоюза или какой-либо левой или либеральной организации. Указ генерала Саликета о военном положении, опубликованный на рассвете 19 июля, фактически вынес смертный приговор всем, кто не выразил активную поддержку восстанию. «Преступления», за которые людей ожидали упрощенное судебное разбирательство и немедленная казнь, включали «мятеж» (либо действия в защиту Республики, либо отказ поддержать мятежников) и неповиновение, неуважение, оскорбление или клевету по отношению как к военным, так и к тем, кто был военизирован (то есть и к фалангистам). Мужчин арестовывали на основании того, что их радиоприемники были настроены на радиостанции, вещавшие из Мадрида. Были учреждены военно-полевые суды, и начали работать расстрельные команды. Помимо 448 человек, арестованных 18 июля, в августе и сентябре мятежники задержали еще 1000[683].

В ожидании суда заключенные в Вальядолиде, как и в большинстве других мест, содержались в ужасающих условиях. Поскольку у местной тюрьмы не было ни пространства, ни ресурсов для содержания такого количества узников, для их размещения использовались два ремонтных цеха в трамвайном депо. Крайняя скученность, недоедание и отсутствие элементарных гигиенических условий привели к многочисленным смертям от болезней. В тюремные одиночные камеры помещали по 6 человек и более. Их обливали ледяной водой, а затем, еще мокрых и дрожащих, заставляли бегать сквозь строй охранников, которые избивали их дубинками или прикладами винтовок. Ответственность за питание, одежду и стирку легла на плечи их семей, что вызывало серьезные трудности, поскольку по причине ареста и заключения эти семьи уже были лишены своих основных кормильцев[684].

Оценки масштабов репрессий в провинции Вальядолид сильно разнятся: от максимума в 15 000 человек до минимума в 1303 человека. Установить точное количество жертв невозможно, так как многие смерти не были зарегистрированы. Согласно результатам последнего местного исследования, эта цифра превышает 3000[685]. С июля по декабрь 1936 года мятежники судили 1300 мужчин и женщин, нередко сразу большими группами. Эти «суды», как правило, состояли лишь из зачитывания имен обвиняемых и пунктов, по которым их обвиняли, после чего выносился приговор. Несмотря на то что большинству обвиненных в военном мятеже грозила смертная казнь или тюремное заключение сроком на тридцать лет, им не давали возможности защитить себя и даже не разрешали высказываться. Почти каждый будний день проходило по несколько заседаний военного трибунала, редко длившихся более часа. Все 448 человек, задержанных после капитуляции Casa del Pueblo, предстали перед судом по обвинению в военном мятеже. 40 человек были приговорены к смертной казни, 362 – к тридцати годам лишения свободы, 26 – к двадцати годам лишения свободы, а 19 были признаны невиновными. Выбор 40 человек, приговоренных к смерти, основывался на том, что они занимали ответственные посты в местных социалистических организациях.

Одной женщине смертный приговор заменили тридцатью годами тюремного заключения, хотя в Вальядолиде были казнены как минимум 16 женщин. Были случаи, когда «судили» сразу списками – по 53, 77 и 87 человек. «Преступление» определенных лиц состояло в том, что они просто являлись членами парламента от социалистов, – это Федерико Ландрове, а также Хосе Маэсто Сан Хосе (депутат от Сьюдад-Реаля) и Хуан Лосано Руис (Хаэн), которых схватили на окраине Вальядолида[686].

Заключенных, осужденных военным трибуналом, выводили рано утром и отвозили на грузовиках в Кампо-де-Сан-Исидро на окраине города. Это стало настолько регулярным явлением, что для зрителей организовали ларьки с кофе и чуррос. Каждый вечер в местном казино члены знатных семей, образованные католики среднего класса, напоминали друг другу о том, чтобы не пропустить утреннее представление. Для сдерживания толпы, которая стекалась посмотреть