Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– А в Брюсселе, – отозвался сержант, – пиво за один су наливают в особые кружечки… Пиво-то, понятно, отменное, двойное…

Услышав слово пиво, все дружно облизали губы.

– А за кувшин пива просят четыре су, – подвел итог Милый Августин. – Как только доведется выпить, сержант, я выпью за ваше здоровье.

Кое-кто позволил себе ухмылку, но сержант как ни в чем не бывало произнес:

– Если бы мы, дети мои, шли себе форсированным маршем, как было приказано, то вовремя добрались бы до Самбр-и-Меза…

– Черт бы побрал ту повозку! – гневно воскликнул Новый Мост.

– А заодно и чертовых кляч, что тянули тот поганый катафалк! – поддержал его Тулузец.

– И проклятого кучера в парике!

– И сеньориту, у которой за черной вуалью глазки сверкали, как у василиска, хоть она, по правде говоря, и стреляла по мне этими глазками!

Последнее замечание поступило, разумеется, от Милого Августина. Сержант пожал плечами и ответил:

– Эй, Никчемный, берись за огниво, я желаю закурить… Вся штука в том, что, учась в школе, опыта не наберешься, это точно… Если встретите дамочку, скажем, в Венсенском лесу или на лугу Сен-Жерве, то тогда и ведите себя со всей возможной галантностью. Это всем понятно. Каждому месту – свои манеры, если, конечно, в кармане у вас кое-что звенит… Но в такой дикой стране, как Испания, главное быть начеку!.. Я ничего не имею против лейтенанта. Бился он достойно, все это видели. Я только хочу сказать, что в этой стране не надо мешать бандитам нападать на проезжающие кареты. Таковы местные нравы. Бандит здесь такая же профессия, как жестянщик, торговец или кровельщик, и сеньоритам, которые прячут за черными вуалями сверкающие, как рубины, глаза, это хорошо известно. Это как всем известные силены[16]…

– Сирены, – поправил его Никчемный, который в своем городке успел поработать мелким клерком у судебного исполнителя.

– Заткнись, молокосос! – вмешался Новый Мост. – Я сам видел изображение силена на бочках одного виноторговца с улицы Прувер.

– Этим словом, – продолжил Морен, – я обозначаю всяких там Дульсиней Тобосских и чаровниц с острова Любви и садов Армиды. Как свернешь с дороги, чтобы послушать их чарующие песни, так и попадешь в ловушку. Вот и мы влипли по самое некуда. Так-то, дети мои! А наш офицер поступил как нормальный штатский недотепа, ей-богу! И вот теперь нам предстоит узнать, каково это – ночевать под открытым небом на английский манер.

Отважные сердца часто не лишены деликатности. Вот и сержант произнес свое назидание совсем негромко, чтобы не множить печали молодого лейтенанта. Впрочем, тот и не мог слышать эту часть беседы, поскольку в одиночестве шагал впереди всех, погруженный в свои невеселые мысли.

Вскоре шотландцы и французы добрались до того самого места, где еще недавно толпились взволнованные испанцы. Все пространство вокруг родника полностью обезлюдело. Мужчины, женщины и дети исчезли, как по мановению волшебной палочки. Пока шотландцы устанавливали палатки, французские солдаты вместе со своим офицером стояли в стороне под охраной караульных. Французы буквально умирали от жажды, но присущая им гордость не позволяла просить разрешение приблизиться к роднику.

Что касается шотландских гренадеров, то они ждали раздачи грога и даже в мыслях не имели прикоснуться к жидкости, которой в Великобритании поят одну лишь скотину. Поэтому водой из родника напилась только лошадь Черного Комина. Всадник, не слезая с седла, подвел ее к роднику, и она долго и жадно пила, погрузив губы и ноздри в прозрачную воду.

Сидя верхом, Черный Комин быстро оглядел лагерь, что-то коротко скомандовал и только после этого спешился. Если в седле он выглядел прекрасным наездником, то, стоя на земле, подполковник производил впечатление потрясающего солдата, равного которому нет и быть не может. Он был на полголовы выше любого воина своего батальона, а военная форма шотландского гренадера удивительным образом подчеркивала горделивую красоту его лица. Именно в этот момент, когда в сумеречном свете фигура подполковника мощно возвысилась над всеми тремя ротами шотландцев, стало очевидно, сколь уместна данная ему кличка Черного Комина. Только сейчас, в последних бликах солнечных лучей, его темное обветренное лицо внезапно полыхнуло странным таинственным светом.

Во всем его облике и впрямь было что-то фантастическое и сверхъестественное. Неспроста суеверные солдаты украдкой бросали на него испуганные взгляды, словно перед ними возник блуждающий дух, какие часто забредают на гору Бен Невис или в долину Гленко. Как только была установлена его палатка, подполковник забрался в нее и больше уже не показывался. Вопреки патриархальному обычаю шотландской армии Черный Комин никогда не садился за один стол со своими офицерами. Еду ему всегда подавали отдельно. Он всегда был один, в полном одиночестве, и на отдыхе, и на марше.

Прежде чем уединиться, он отдал распоряжения майору Моубрею, который теперь остался за старшего. Как только его темное лицо исчезло из виду, все сразу почувствовали заметное облегчение. Оставалось лишь дождаться, пока ординарец стреножит лошадь подполковника и заведет ее в специальную палатку, служившую своего рода конюшней. Судя по всему, лошадь воздействовала на солдат так же, как и ее хозяин. Во всяком случае, когда полог за ней был задернут, все лица просветлели и люди весело взялись за работу.

– Что ни говори, а лошадка очень даже благородная! – пробормотал солдат Макферсон, выразив такими словами сложное чувство, в котором смешались восхищение и отвращение.

Похожее чувство испытывали все его товарищи.

– И хозяин у нее человек отважный! – со вздохом добавил капрал Грант.

Понимать это надо было так: и благородство, и отвага сами собой разумеются, досадно лишь, что и конь, и хозяин продались дьяволу!

Мы уже отмечали, что подразделение шотландских хайлендских стрелков живет как единая семья. К этому следует добавить, что речь идет о весьма богатой семье, отягощенной разнообразным походным имуществом и многочисленным обслуживающим персоналом. Сразу оговоримся, что такое положение дел мы вовсе не считаем преимуществом шотландских частей, особенно когда они находятся в полевых условиях. По существу, эти бравые джентльмены – офицеры, унтер-офицеры и солдаты – таскают за собой чуть ли не весь свой домашний скарб.

Представьте себе действующую армию, за которой следует еще одна, не менее многочисленная армия, в задачу которой входит лишь чистка сапог участников боевых действий и приготовление для них бифштексов с кровью. Но и это еще не все. Вслед за второй армией неотступно движутся нескончаемые крытые повозки с преданными дамами и барышнями, охраняющими сон маленьких детей.

Тех, кто усматривает в нарисованной картине заведомое преувеличение, мы отошлем к детальным сводкам боевых действий во время американской войны за независимость. В них, в частности, сообщается, что в ходе кровопролитных боев у форта Вильям погибли