Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

шесть дам и вдвое больше детей. А при отступлении Веллингтона после битвы у Талаверы наши солдаты остановили на мосту через реку Арзобиспо более двадцати крытых повозок с семьями солдат и офицеров, которые пришлось конвоировать чуть ли не до самой Португалии.

Впрочем, три роты Черного Комина не возили за собой ни женщин, ни детей, потому что они занимались главным образом разведкой, как и добрая четверть всей армии Веллингтона. Разведка – дело весьма утомительное, вследствие чего дамы вместе с их камеристками могли бы слишком сильно устать. Но зато за шотландскими солдатами следовал целый батальон обслуживающего персонала, благодаря чему лагерь был разбит с потрясающей скоростью. В мгновенье ока были установлены палатки, после чего сразу разожгли костры, над которыми уже через минуту вращались вертела с кусками говядины, а над ранеными – своими и чужими – колдовали шотландские хирурги.

Французские пленные с восхищением взирали на эту великолепную кухню под открытым небом, на которой хлопотали истинные мастера кулинарного искусства. В лагере короля Жозефа, расположенном на другом берегу реки Гвадаррамы, еда готовилась просто и без церемоний, но на содержимое своих котелков французские солдаты никогда не жаловались.

Уже через минуту и Никчемный, и Милый Августин буквально захлебывались слюной, не говоря уже о Тулузце и Новом Мосте которые всегда отличались неумеренным аппетитом. Однако ни один пленный – от лейтенанта до последнего солдата – не уронил своего достоинства. Желудки могли сколько угодно петь и урчать, но национальная гордость без труда заставляла их умолкнуть. Ноздри, конечно, жадно раздувались, с этим ничего нельзя было поделать, но глаза французов с великолепным безразличием взирали на куски жареного мяса исполинского размера.

– Спокойно, дети мои! – приговаривал сержант Морен, голос которого стал заметно мягче, как только до его ноздрей долетел запах мясного сока, стекавшего в поддоны под вертелами. – Надо уметь ждать, как тот Тантал, что жил в самые древние времена.

– Надеюсь, эти голоногие не посадят нас на хлеб и воду, – пробормотал Милый Августин. – А если и посадят, то в утешение будем помнить о нашем священном знамени… К тому же до того, как мы встретились с ними в наказание за наши грехи, нас и так кормили одним сырым луком… В общем, не дрейфь!

В это же время в стороне от всех под старым ясенем расположился Эктор де Шабанель. Он сидел, обхватив голову руками, и даже ни разу не взглянул на костры, на которых шотландцы готовили свой обильный ужин. Увидев его лицо, нетрудно было догадаться, сколь горьки были мысли, терзавшие молодого человека. Казалось, на своем будущем юноша решительно поставил крест. Когда ярко полыхнули костры, и по кронам ясеней заметались быстрые тени, он быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто за ним не следит, ни товарищи, ни враги.

Успокоившись, он запустил руку за пазуху и извлек из-под рваной униформы золотой медальон с чеканкой тонкой работы, помещенный по испанской моде в кружевной чехольчик. Затем он нажал на потайную кнопку, после чего открылась крышка, и внутрь медальона проник тусклый отблеск костра, который осветил портрет улыбающейся шестнадцатилетней девушки, полускрытый черным кружевом. На крышке посредством чеканки были изображены странным образом переплетающиеся буквы. Внимательно вглядевшись в них, можно было прочесть: M.J.G.C.

Молодой лейтенант долго не отрывал взгляд от портрета. Появившаяся на его губах печальная улыбка до странности напоминала улыбку на устах изображенной девушки. Ее красивое лицо было обрамлено длинными вьющимися волосами, казавшимися даже темнее черного кружевного чехольчика. Внезапно послышался какой-то шум, что-то шевельнулось в вечерней полутьме, и все это заставило лейтенанта отвести взгляд от портрета.

Поначалу он не заметил ничего конкретного, но вскоре, словно из темного вечернего воздуха, появился всадник весьма приятной наружности. Он был одет на испанский манер, но при этом во всем его облике было что-то неуловимо восточное. Свет факелов выхватил из тьмы мощный и благородный силуэт его лошади, которая по мере приближения к лагерю вызывала у лейтенанта, знавшего толк в лошадях, все большее восхищение своей мощью и горделивой статью.

Лошадь двигалась шагом по песку, и каждый удар ее копыта вызывал на песке белое, почти фосфоресцентное свечение. В сгустившихся сумерках Эктор никак не мог разглядеть ее истинный окрас, который в вечернем полусвете казался просто темным без каких-либо нюансов. Всадник неуловимым движением остановил лошадь в пятидесяти туазах от лагеря. Повинуясь всаднику, она застыла и в своем великолепии стала похожа на отлитого из бронзы коня, достойного нести на себе античного героя.

– Кто идет? – крикнул английский часовой, стоявший на посту на опушке перелеска.

– Ваш друг Педро, – отозвался всадник, внезапно натянув удила.

В ответ благородная лошадь взвилась на дыбы и в три скачка преодолела пространство, отделявшее ее от родника.

Занятые работой шотландцы оживились и, выкрикивая приветствия, сгрудились вокруг иностранца, которого они, несомненно, были очень рады видеть.

– Гонец! – неслось со всех сторон. – Педро де Томар и его волшебная лошадь! Сегодня после ужина будем слушать испанские песни и захватывающие истории!

– Как поживаете, сеньор гонец? – на правах старшего офицера поинтересовался Красный Дик. – Давненько мы не видели вашего Алазана, этого короля скачек! Вы привезли какие-нибудь новости из штаба?

– Добрый вечер, майор Моубрэй, – на чистейшем английском с очень легким местным акцентом ответил сеньор Педро. – И всем вам, джентльмены, добрый вечер. Я в порядке прогулки проехался к вам из Талаверы и привез послание от верховного главнокомандующего.

– Неужели, уважаемый гонец, вскоре состоится сражение? – послышался чей-то голос.

– Оно состоится, как только сэр Артур Уэлсли примет решение, джентльмены… А что подполковник? Он в своей палатке?

– Он приказал немедленно привести вас к нему, – ответил Красный Дик.

Сеньор Педро де Томар, старший офицер связи штаба армии его величества в Испании, спрыгнул на землю. Пока он, не теряя гордой сдержанности, обменивался сердечными рукопожатиями с офицерами и даже с простыми солдатами, огни факелов и костров высветили всю его стройную фигуру.

Что касается Эктора то он, по правде говоря, был немало удивлен тем, что уделил этому человеку так много внимания. В самом деле, неужели достаточно взглянуть на красивого всадника и бесспорно благородную лошадь, чтобы отвлечь отчаявшегося человека от терзающих его мрачных мыслей? Но в данном случае дело обстояло именно так. Впавший в уныние Эктор де Шабанель смотрел во все глаза на вновь прибывшего и не мог оторвать взгляда.

Поначалу ему показалось, что лошадь своим внешним видом даст всаднику сто очков вперед, но теперь Эктор не сводил глаз именно с всадника, чьи телосложение и лицо оказались по меньшей мере столь же примечательными, как и наружность его скакуна.

На вид мужчине было лет двадцать восемь или около того. Роста он был среднего, но в своем облегающем испанском костюме