Принцесса Целльская - Виктория Холт

Едва оказавшись перед Элеонорой, она упала на колени и замерла.

— Вы нуждаетесь? — мягко спросила Элеонора.

— В крайней нужде, Мадам.

— Что ж, вас накормят.

— Мадам, мне нужно больше, чем еда. Я хочу возможности рассказать вам, как я оказалась в таком положении. Я могла бы рассказать вам так много о… Ганновере, и о Принцессе, и…

— О чем ты говоришь? — спросила Герцогиня.

— О том, что я была на службе у баронессы фон Платен и узнала кое-что об интригах, которые плетутся вокруг Кронпринцессы, вашей дочери.

— Твое имя? — спросила Элеонора.

— Ильза, Мадам. Я была ложно заключена в тюрьму Баронессой, потому что Герцог Ганноверский обратил на меня внимание. С тех пор меня преследуют.

— Сначала ты поешь, — сказала Элеонора. — А потом расскажешь мне свою историю.

Так Элеонора узнала, как Ильзу бросили в темницу и с позором изгнали из Ганновера из-за злобы баронессы фон Платен. Но что заинтересовало её больше, так это уверенность Ильзы в том, что Баронесса действует против её дочери и ревнует к дружбе Герцога с ней.

София Доротея так невинна, что может не распознать зло, даже увидев его. Её нужно предостеречь против этой женщины.

Элеонора выведала у Ильзы все, что могла, и предложила девушке место в своем хозяйстве, которое Ильза с благодарностью приняла.

Новости между Целле и Ганновером путешествовали быстро, а у Клары были шпионы во всех уголках двора Целле; поэтому вскоре она узнала, что Ильза обосновалась там и, более того, выдает герцогине Целльской подробности частной жизни Клары фон Платен.

***

Из Херренхаузена герцогиня София взирала на мировые дела, и центром их для неё была Англия. С тех пор как в детстве она слушала рассказы матери об Англии, она мечтала стать Королевой этой страны. Хотя она никогда её не видела, она могла представить все так ясно. Уайтхолл в солнечном свете или в густом тумане от близкой реки; Хэмптон, который Вулси сначала сделал роскошным, а потом передал своему Королю; Кенсингтон; людные улицы, которые во времена правления Карла были полны веселья, молочниц, майских шестов, дам и кавалеров. Она читала по-английски, чтобы поддерживать беглость языка; беседовала с английскими послами; и гостям из этой страны оказывался особо радушный прием.

В последние годы её волнение возросло, потому что Карл умер, а его брата Якова изгнали с трона Вильгельм Оранский и собственная дочь Якова, Мария, ибо народ Англии отказался иметь монарха-католика. Сама София была благодарна судьбе, что была протестанткой. К религии как таковой она не питала особых чувств. Она была полезна, чтобы держать в узде тех, кто менее разумен, чем она сама; следовательно, она служила благой цели. Но она, подобно Елизавете Английской, была готова приспособиться, или подобно Генриху IV Французскому, который объявил, что Париж стоит мессы. Вот они были мудры. И какой правитель послужил Англии лучше, чем Елизавета? Какой Король послужил Франции лучше, чем Генрих IV? Людовик — Король-Солнце — не мог сравниться со своим великим предком, несмотря на всё свое великолепие и грандиозные завоевательные планы.

Англия, эта Мекка, за последние годы стала не такой далекой. София чувствовала, что приближается к тому моменту, когда она сможет протянуть руку и взять ее. Ибо Вильгельм и Мария, казалось, не были способны произвести наследника. Оба не отличались здоровьем, а принцесса Анна была совсем немощна. Всё, что требовалось — чтобы эти люди умерли без наследников, и, поскольку англичане не потерпели бы монарха-католика, герцогиня София стала бы следующей в очереди на престол.

Однажды в Ганновер могут прибыть гонцы, преклонить перед ней колени и сказать: «Ваше Величество…»

Королева Англии. Правительница того острова, что наполнял её грезы с раннего детства!

Но был один страх: наступающая старость. Какая ирония судьбы, если этот зов раздастся, когда она будет слишком стара и немощна, чтобы покинуть Ганновер! Тогда честь достанется тому, кто совершенно не сможет её оценить: Георгу Людвигу.

И как Георг Людвиг справится в Англии? Он уже показал себя, когда ездил свататься к принцессе Анне и вернулся столь бесславно.

Этот немецкий обычай делать старшего сына единственным наследником порой приводил в бешенство. Конечно, было бы невозможно передать честь английского престола кому-либо из других ее сыновей, если до этого когда-нибудь дойдет. Линию престолонаследия нельзя нарушать. Но как бы она хотела, чтобы Георг Людвиг не был старшим. Фридрих Август был привлекательнее; Максимилиан — очарователен и забавен, хоть и озорник; а Карл Филипп, следующий за ним по возрасту, был восхитительным мальчиком. У него было больше чувства долга; его манеры были хороши. Она любила своих детей — за исключением Георга Людвига, и видит Бог, она достаточно пыталась полюбить его, но он сам все усложнял, — однако из всех них Карл Филипп был любимцем. Сейчас он был в подростковом возрасте, красивый мальчик, который мог быть как серьезным, так и веселым.

Почему, о почему Карл не родился первенцем! Она верила, что могла бы со спокойствием встретить перспективу стать слишком старой для восшествия на престол Англии, если бы могла думать о том, что ее место займет Карл.

Когда мальчики с презрением говорили ей о старшем брате, когда сетовали на то, что львиная доля владений отца достанется ему, они были очень недовольны, и как она могла не сочувствовать им?

Если София Доротея находила, что муж становится ей все более неприятен, то по крайней мере она находила удовольствие в обществе его братьев. Двумя ее особыми друзьями были Карл, самый очаровательный, и Макс, который был забавен; и ей нравилось принимать их в своих покоях.

Было бесполезно пытаться скрыть от них, что она страдает от грубого обращения мужа. Они знали и осуждали его поведение.

— Где он набрался таких манер, ума не приложу, — сказал Карл.

— В армии, — ответил Максимилиан, вскакивая на ноги, отдавая честь и маршируя по комнате, умудряясь выглядеть так похоже на Георга Людвига, что они все покатывались со смеху.

— Макс… не надо! — укорила София Доротея, ибо, конечно, они были не совсем одни; они никогда не бывали одни, и в прихожей собирались некоторые из ее женщин и слуги Принца. Элеонора фон Кнезебек тоже была с ними, хотя очень часто она сидела со своей госпожой, будучи не простой служанкой, а, как называла ее София Доротея, «Конфиданткой». Никто так не возмущался поведением Георга Людвига, как фройляйн фон Кнезебек, и она была склонна