Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Выступление военных 17–18 июля 1936 г. было подготовлено тщательней всех предыдущих попыток переворота. Уроки неудачного мятежа Санхурхо 10 августа 1932 г. были отлично усвоены. Мола стремился к скоординированному захвату контроля над гарнизонами во всех 50 провинциях Испании и быстрому уничтожению организованного рабочего движения. В течение нескольких месяцев он издал ряд секретных инструкций, где был описан план террора, который должны были развязать мятежники. Пять из этих инструкций обозначались порядковыми номерами; кроме них существовали дополнительные инструкции специально для вооруженных сил и для Марокко. Первая инструкция, составленная в конце апреля 1936 г., определяла «цели, методы и последовательность действий». Из нее не следовало, что мятеж был вызван религиозными соображениями или стал реакцией военных на беспорядки. Основанием для выступления была названа победа левых на выборах и возникшая вследствие этого угроза принятия реформаторских законов. Залогом победы над численно превосходящим противником мог стать только безжалостный политический террор:

Нужно осознавать, что для быстрой победы над врагом, который силен и хорошо организован, потребуется максимально жесткое насилие. Разумеется, все лидеры политических партий, обществ и профсоюзов, не связанных с нашим движением, будут заключены в тюрьму и подвергнуты примерному наказанию, чтобы задушить в зародыше бунты или забастовки[732].

Мола рассматривал террор в первую очередь как средство подавления любого возможного сопротивления на пути к власти, но также и как способ «очистить» Испанию от пагубных левых элементов. Однако террор в итоге систематически использовался и в тех из контролировавшихся им районов, где не было серьезной опасности слева. Одним из его первых распоряжений стал приказ о казни его собственного шофера, потому что он подозревал его в симпатиях к Народному фронту[733]. Ненависть к Республике, которая лежала в основе всех этих инструкций, была ярко продемонстрирована им в радиообращении от 27 февраля 1937 г. Республика представлялась ему инструментом, с помощью которого «международное еврейство и сектантское масонство» стремились уничтожить Испанию: «Вторая Республика родилась, и, поскольку она была зачата во грехе предательства, она родилась чахлой, уродливой, ублюдочной; это был скорее выкидыш, чем рождение, и, как выкидыш, она была обречена на гибель и погибла»[734].

Во второй секретной инструкции, датированной 25 мая, излагалась невиданная ранее стратегия. Во всех прежних попытках переворота центральное место отводилось Мадриду, откуда колонны должны были двинуться на завоевание остальных частей Испании. Мола осознавал, насколько трудно будет поставить под контроль столицу; его план состоял в том, чтобы атаковать Мадрид колоннами из городов вроде Бургоса, Вальядолида, Сарагосы и Валенсии, где, как он был уверен, мятежников будет ждать успех. В южных городах, которые вызывали у него сомнения, он планировал задействовать Африканскую армию. Инструкции Молы марокканским частям были чрезвычайно жестокими. 24 июня он отправил одно из своих самых откровенных и определяющих сообщений Ягуэ, которого он оставил там ответственным за заговор, а теперь называл «главой всех сил в Марокко… до прибытия обладающего должным престижем генерала». В этом сообщении говорилось, что, полностью доверяя Ягуэ, он уполномочил его осуществить переворот так, как тот сочтет нужным, хотя и приказал ему действовать «с максимальной жестокостью, поскольку любое колебание может привести только к неудаче»[735]. Ягуэ с энтузиазмом отвечал: «Я настроен оптимистично… Молодежь уже на улицах, они убивают и умирают за свои идеалы. Лучшие, самые сильные, самые храбрые победят и будут править железной рукой, потому что они достигли всего храбростью и кровью»[736]. Через шесть дней после первого сообщения с инструкциями Ягуэ получил еще 25 более конкретных указаний, в соответствии с которыми он должен был действовать не только в Марокко, но позже и в европейской части Испании. Среди них были приказы задействовать марокканских наемников и Иностранный легион, использовать Фалангу для обеспечения общественного порядка (что означало свободу действий при проведении репрессий) и «устранять левые элементы, коммунистов, анархистов, профсоюзных деятелей, масонов и т. д.»[737].

В середине мая неутомимый Ягуэ отправил в Памплону эмиссара, подполковника Сеги, чтобы сообщить Моле, что марокканские гарнизоны готовы к мятежу[738]. 25 мая Мола составил свой второй набор секретных инструкций – стратегический план региональных выступлений, за которыми должны были последовать согласованные атаки на Мадрид колоннами, двигающимися из провинций[739]. Тем не менее, судя по его длинному письму Санхурхо от 4 июня, Мола был настроен крайне пессимистично из-за очевидного отсутствия поддержки переворота со стороны гражданского населения. Он писал, что нужно спровоцировать как можно больше насилия, чтобы втянуть левых в процесс эскалации террора и репрессий, посеяв тем самым панику справа[740]. 1 июля он жаловался, что «несмотря на все усилия, приложенные для того, чтобы спровоцировать две противоборствующие стороны на насильственные действия, которые мы могли бы использовать в качестве предлога, они до сих пор – даже с учетом содействия некоторых политических элементов – не принесли достаточных результатов, потому что все еще хватает идиотов, которые верят в сосуществование с представителями масс, контролирующими Народный фронт»[741].

Решающим моментом стало достижение 1 июня договоренности о сотрудничестве с генералом Гонсало Кейпо де Льяно. В качестве генерального директора пограничных сил Кейпо имел право на передвижение по всей Испании[742]. Мола не слишком симпатизировал идеологии карлизма, но отлично понимал, что нуждается в этой, как он говорил, «важной и незаменимой национальной силе». Зная, что в тех полках, которые находились в его распоряжении, было много призывников из Астурии, которые с большой вероятностью могли оказаться социалистами, он хотел укрепить их ряды полутора – двумя тысячами фанатиков-карлистов[743].

Однако его беспокоило то, что помощь карлистов предлагалась на неприемлемых условиях, которые «сделали бы нас в момент победы пленниками этого политического сектора». Он был в ярости из-за неуступчивости лидера карлистов Мануэля Фаля Конде. Мола не хотел отказываться от своего видения будущего, хотя бы потому, что ради поддержки со стороны генерала Мигеля Кабанельяса, командующего гарнизоном Сарагосы, он уже был вынужден взять на себя обязательство сохранить флаг Республики и ее гимн, «Гимн Риего», а также назначить выборы, которые определят будущее Испании. Мола отчаянно нуждался в 12 000 винтовок и 1 млн патронов и потому был вынужден обратиться к Кабанельясу, который был депутатом от Хаэна в кортесах и одним из тех масонов, которых Мола считал врагами Испании[744]. В своей секретной инструкции от 5 июня он заявил, что после победы мятежников будет учреждена военная директория, которая не станет менять республиканский строй[745].

Успеху заговора способствовало благодушие правительства, не реагировавшего на неоднократные предупреждения. Генеральный директор безопасности Хосе Алонсо Мальоль вел неустанную борьбу с фалангистским терроризмом и пристально следил за деятельностью враждебно настроенных офицеров. В мае он передал Асанье и Касаресу