Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Кироге список из более чем 500 заговорщиков, которых, по его мнению, следовало немедленно арестовать. Асанья и Касарес бездействовали, так как опасались возможной ответной реакции. Мальоль прямо указывал на Молу, но ничего не было сделано. Вскоре после своего назначения премьер-министром Касарес проигнорировал информацию от наваррского коммуниста Хесуса Монсона о том, что карлисты накапливают запасы оружия[746]. Беспечность Касареса побудила Молу, который и так был склонен к риску и, казалось, наслаждался опасностью, действовать еще более откровенно[747]. В известной мере его защищал его бывший подчиненный Сантьяго Мартин Багенас, который руководил шпионской сетью заговорщиков. Хотя Мартин Багенас находился в принудительном отпуске, он поддерживал связь со своими коллегами в Генеральном управлении безопасности и поставлял Моле панические, чтобы не сказать вымышленные, отчеты о деятельности, якобы ведущейся советскими агентами в Испании. Куда важнее было то, что он мог предупреждать Молу о любых инспекциях, планировавшихся в Памплоне, и это позволяло тому заблаговременно скрывать все компрометирующие улики[748]. Алонсо Мальоль имел серьезные основания подозревать, что в Памплоне готовится заговор; поздно вечером 3 июня он прибыл в город с 60 полицейскими и несколькими подразделениями Охранно-штурмового корпуса (Cuerpo de Seguridad y Asalto) из соседних провинций. Формально целью миссии был захват вооружения, поступавшего через границу контрабандой, но на самом деле задача заключалась в том, чтобы ликвидировать заговор. Мола был заранее предупрежден Мартином Багенасом, и люди Алонсо Мальоля не нашли ничего компрометирующего[749]. 15 июня в монастыре Ираче, неподалеку от города Эстелья в Наварре, Мола провел тайную встречу с командующими гарнизонами Памплоны, Логроньо, Витории и Сан-Себастьяна. Узнав об этом, мэр Эстельи проинформировал гражданского губернатора Наварры, который отправил к монастырю отряды Гражданской гвардии. Когда губернатор обратился к Касаресу Кироге за дальнейшими указаниями, премьер-министр с возмущением приказал отвести гвардейцев, заявив, что Мола – лояльный республиканец, которого власти обязаны уважать[750].

В конце июня Мола распределил обязанности между заговорщиками. Предполагалось, что Франко будет командовать восстанием в Марокко, Кабанельяс – в Сарагосе, сам Мола – в Наварре и Бургосе, Саликет – в Вальядолиде, Вильегас – в Мадриде, Гонсалес Карраско – в Барселоне, Годед – в Валенсии. Годед настоял на обмене городами с Гонсалесом Карраско[751]. Мола и другие заговорщики не хотели начинать без Франко, несмотря на его колебания. Как командующий Легионом, глава Военной академии и начальник генерального штаба, Франко пользовался особым авторитетом в офицерском корпусе. У переворота было мало шансов на успех без марокканской армии, которая была безоговорочно предана Франко. Франко колебался, тогда как Мола все больше приходил в ярость. 8 июля один из главных заговорщиков, генерал Альфредо Кинделан, сумел коротко переговорить с Франко по телефону и, к своему ужасу, узнал, что тот все еще не готов присоединиться. Мола был проинформирован об этом два дня спустя[752]. 12 июля, в день, когда самолет, который должен был доставить его с Канарских островов в Марокко, достиг Касабланки, Франко отправил Кинделану в Мадрид закодированное сообщение для передачи Моле. В нем говорилось: «Geografía poco extensa» («География не очень обширна»), и это означало, что он отказывается присоединиться к мятежу на том основании, что, по его мнению, обстоятельства пока недостаточно благоприятны. Кинделан получил эту шифровку 13 июля. На следующий день он переправил ее Моле в Памплону через светскую красавицу Елену Медину Лафуэнте Гарви, которая, как и Консуэло Олагуэ с Луизой Белоки, была связной заговорщиков. Медина зашила ее в пояс своего платья. Прочитав сообщение, Мола впал в неистовство и в гневе швырнул его на землю, но, остыв, приказал разыскать пилота Хуана Антонио Ансальдо и отправить с ним в Марокко Санхурхо, чтобы тот выполнил то, чего ожидали от Франко. Мола сообщил заговорщикам в Мадриде, что на Франко рассчитывать не следует. Однако два дня спустя пришло еще одно сообщение, что Франко снова в деле[753].

16 июля непосредственный начальник Молы, генерал Доминго Батет, глава военного округа Бургос, имел с ним непростой разговор в монастыре Ираче. Мола дал Батету честное слово, что не будет ввязываться ни в какие авантюры и не станет принимать участие в подрывной деятельности. Когда он все же поднял мятеж и Батет позвонил, чтобы усовестить его, Мола заявил, что предприятие по спасению Отечества – это не авантюра и не подрывная деятельность. Позже он прокомментировал это так: «Тогда я солгал Батету, сознавая, что мое слово и моя честь значат меньше, чем интересы Испании»[754].

Неуверенность в гражданской поддержке восстания и готовности Франко принять в нем участие настолько удручали Молу, что он подумывал отказаться от всего проекта[755]. И эти сомнения, и его жестокость нашли отражение в пятой секретной инструкции от 20 июня, которая включала следующую угрозу: «Робких и колеблющихся необходимо предупредить, что те, кто не с нами, – те против нас и будут считаться врагами. К тем товарищам, которые не являются товарищами, победоносное движение будет беспощадным»[756]. С его стороны было безответственно продолжать подготовку, зная, что, если мятеж не сможет добиться немедленного успеха, последует долгая и кровавая гражданская война. 15 июля во время ежегодной фиесты Сан-Фермин Мола пребывал в полном отчаянии из-за новостей, которые привез в Памплону его младший брат Рамон. Тридцатидевятилетний пехотный капитан Рамон Мола служил в Барселоне и был связным Эмилио с тамошними заговорщиками. Службы безопасности Женералитата раскрыли планы мятежников в Каталонии, и настроенный крайне пессимистично Рамон умолял брата воздержаться от дальнейших действий. Эмилио ответил, что уже слишком поздно, и приказал Рамону вернуться в Барселону. Это был фактически смертный приговор. Когда переворот, как и предсказывал Рамон, провалился, тот застрелился. После этого Мола ожесточился еще больше. При этом его нисколько не тронуло то, что президент Женералитата Луис Компанис спас жизнь его отцу, восьмидесятитрехлетнему отставному генералу Гражданской гвардии Эмилио Моле Лопесу[757].

Моле приходилось искать компромисс между противоречившими друг другу требованиями Кабанельяса с одной стороны и карлистов, которые хотели установить теократическую монархию, с другой, в то время как сам он мыслил в категориях республиканской военной диктатуры, признающей свободу вероисповедания. По словам Хосе Марии де Ирибаррена, сложности в отношениях с карлистами довели Молу до рассуждений о том, чтобы убить их лидера Фаля Конде и покончить с собой[758]. Он подготовил заявление об отставке из армии и подумывал о пенсии на Кубе[759]. Конфликт отчасти разрешился благодаря вмешательству Санхурхо, Гарсиласо и графа де Родесно. Значительно лучше складывались отношения Молы с Фалангой, которая, имея меньше возможностей, не была столь требовательна[760]. Трудно определить, насколько повлияло на ситуацию известие об убийстве Кальво Сотело 13 июля 1936 г., поскольку