Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

а не о генерале». «Источая оптимизм», Мола заявил Делмеру: «Мы контролируем всю Испанию, за исключением Мадрида, Барселоны и Бильбао, и мы возьмем Мадрид до конца месяца». Французскому журналисту он сказал, что точно сможет измором заставить Мадрид сдаться. Симпатизировавший делу мятежников Делмер записывал:

Каждую ночь ровно в два часа меня будили звуки выстрелов. Это расстрельные команды Молы ночь за ночью выводили своих пленников из переполненной тюрьмы, чтобы привести в исполнение смертные приговоры, вынесенные военными судами за сутки. И день за днем еще больше узников – гражданских лиц, а не взятых в плен солдат – занимали места убитых прошлой ночью[776].

24 июля Мола создал Хунту национальной обороны (Junta de Defensa Nacional) – временную военную директорию из семи человек. Он объявил своим подчиненным:

Как изначально и планировалось, в интересах нового режима должна быть создана Хунта национальной обороны. Если мы этого не сделаем немедленно, мы рискуем, что какая-то другая группа нас опередит. В настоящее время я больше ничего сообщить не могу.

Эти слова свидетельствуют, что уже тогда он думал в терминах соперничества с Франко и Кейпо[777]. Изначально планировалось создать правительство во главе с Санхурхо. Гойкоэчеа и другие представители монархической группы «Испанское обновление» убедили Молу, что директория, состоящая исключительно из военных, позволит избежать политических дрязг. В состав этой директории вошли генералы Мола, Мигель Понте, Фидель Давила и Андрес Салике, а также два полковника Генерального штаба – Федерико Монтанер и Фернандо Морено Кальдерон. Ее номинальным главой стал Мигель Кабанельяс – после смерти Санхурхо старший по званию в лагере мятежников. Франко в состав Хунты национальной обороны Мола не включал до 3 августа[778].

Из Памплоны он уехал в сопровождении некогда крайнего левака, а позже представлявшего Сьюдад-Реаль депутата от Радикальной партии Хоакина Переса Мадригала. Этот бывший член группы, известной как «дикие кабаны», продемонстрировал поразительное лицемерие и прозорливость, явившись в Памплону 18 июля в поисках «очищения и искупления». Установив контакт с графом де Родесно и Гарсиласо, он смог проникнуть в штаб Молы[779]. Позже он вспоминал, что сыграл свою крошечную роль в создании Хунты национальной обороны. По его версии, Мола сначала собирался поставить во главе нее Севериано Мартинеса Анидо. Перес Мадригал утверждал, что это именно он убедил Молу, что Кабанельяс – более удачная кандидатура, указав, что Мартинес Анидо чересчур жесток, и представив тот факт, что соратники по мятежу считают Кабанельяса опасным либералом, как потенциальное преимущество с точки зрения международной репутации. На самом деле Мола назначил Кабанельяса главой Хунты национальной обороны своим единоличным решением – не как старшего по званию, а желая отстранить его от активного командования в Сарагосе. Мола посетил Сарагосу 21 июля и был неприятно поражен, обнаружив, что Кабанельяс недостаточно рьяно борется с оппозицией. После того как Кабанельяс был убран из Сарагосы, Мола поручил Пересу Мадригалу обеспечить, чтобы тот не вертелся под ногами, так что Перес таскал его в бесконечные пропагандистские поездки по контролируемой мятежниками зоне[780].

Истинные цели мятежников стали понятны именно в тех районах Испании, где военный переворот почти не встретил или вовсе не встретил сопротивления. Эти цели предполагали уничтожение всего, что олицетворяла Республика, будь то вызов привилегиям землевладельцев, промышленников, католической церкви и армии или прогрессивные реформы Республики в области образования и прав женщин. Казни профсоюзных деятелей, членов левых партий, выборных представителей муниципальной власти, республиканских чиновников, школьных учителей и масонов, которые не совершали никаких преступлений, обозначились термином «превентивное уничтожение»[781]. Уже на раннем этапе Мола связался с Хосе Морено, главой Фаланги в Наварре, чтобы подключить его людей к бойне. Лозунгом наваррской Фаланги были слова: «Товарищ, ты обязан преследовать иудаизм, масонство, марксизм и сепаратизм. Жги их книги и плакаты!»[782] Когда Моле сообщили об их зверствах, он якобы ответил: «Я, как и вы, сожалею о подобных вещах, но мне нужна Фаланга, и поэтому мне пришлось передать ей некие полномочия». Совершенно очевидно, что он поощрял такие убийства[783].

На самом деле именно в Наварре Мола наконец смог полностью поверить в успех. Там был убит каждый десятый из голосовавших за Народный фронт, всего 2822 мужчины и 35 женщин[784]. 19 июля Мола отправил колонну из 1800 человек под командованием полковника Франсиско Гарсии Эскамеса из Памплоны в Логроньо, где они развязали массовые репрессии[785]. Гражданским губернатором провинции Логроньо Мола назначил капитана артиллерии Эмилио Беллода Гомеса, дав ему такое наставление: «Будь с ними суров, очень суров». Беллод ответил: «Не волнуйтесь, генерал, именно так я и поступлю». Почти все казни были проведены в период между 19 июля и январем 1937 г., когда Беллод был наконец отозван, причем большинство из них были внесудебными. Левых ожидали избиения и пытки, тюремное заключение и смерть. Женщин иногда тоже убивали, а женам казненных левых брили головы; их заставляли пить касторовое масло, а зачастую насиловали или подвергали другим формам сексуального унижения. В столице провинции городе Логроньо провинциальная тюрьма и муниципальное кладбище вскоре оказались переполненными. К концу декабря в провинции было казнено около 2000 человек, в том числе более сорока женщин. За всю войну доля казненных там достигла 1% населения[786]. Не менее жестокие репрессии были развернуты в Галисии. Даже на фоне провинций Старой Кастилии массовые репрессии по всей Галисии были несоразмерны крайне ограниченному масштабу сопротивления, что можно считать знаком осознания мятежниками своей собственной нелегитимности[787]. В Галисии было казнено более 4500 человек, в том числе 79 женщин[788].

Вскоре столь же безудержное насилие воцарилось по приказу Молы и в других провинциях. Одним из его ближайших и самых надежных соратников был генерал-майор Андрес Саликет Сумета, который организовал мятеж и последующие репрессии в Вальядолиде. Саликет использовал отряды фалангистского ополчения, чтобы подавлять левое сопротивление по всей провинции. С конца лета и на протяжении всей осени любой из тех, кто работал в левой или либеральной партии, муниципальном совете или профсоюзе, мог быть схвачен фалангистами и расстрелян. Точные цифры, характеризующие репрессии в провинции Вальядолид, назвать невозможно, поскольку многие смерти не были зарегистрированы. По последним данным местных исследователей, всего жертв было более трех тысяч[789]. То, что Мола знал об этих преступлениях, ясно из его радиограммы командующему Гражданской гвардией в Вальядолиде, которая была перехвачена в середине августа военным министерством в Мадриде. По пути из Вальядолида в Бургос его машина задержалась, пока дорогу расчищали от множества трупов, и Мола был этим раздражен. В своем послании он требовал, чтобы будущие казни проводили вдали от главных дорог, а