Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Имеются веские косвенные доказательства, позволяющие предположить, что Франко намеренно задерживал свое наступление на Мадрид, потому что не хотел, чтобы столица пала, пока действует подконтрольное Моле правительство в виде Хунты обороны. При этом в штаб-квартире Франко в Марокко, по словам его кузена, «были парализованы страхом, что колонны генерала Молы достигнут Мадрида раньше, чем колонны Франко, и растопчут все его планы». Если бы столица пала, пока колонны Франко были бы еще только на полпути, политический триумф остался бы за Молой. 11 августа Мола умолял Франко ускорить наступление на Мадрид: «И политические, и экономические факторы заставляют меня еще раз заявить о необходимости вашего скорейшего наступления на Мадрид. Враг деморализован – у меня есть документы, подтверждающие это, – и мы не должны дать ему передышки». Мола был прав. Невозможность серьезной обороны Мадрида, пока не прибыли Интернациональные бригады и советская помощь, давала мятежникам уникальный шанс. Франко в тот же день лукаво ответил:

1) Как и вы, я всегда считал захват Мадрида первичной и самой неотложной проблемой, все наши усилия должны быть направлены на ее решение.

2) В то же время необходимо сократить число сохраняющихся очагов сопротивления и полностью взять под контроль оккупированные территории, особенно в Андалусии.

Другими словами, соглашаясь с Молой в том, что касается важности быстрого наступления на Мадрид, он, со своей стороны, собирался заняться умиротворением юга, что, несомненно, должно было задержать падение Мадрида. Его план стал понятен уже на следующий день, когда после того, как Ягуэ взял Мериду, Франко приказал ему продвинуться на 62 км на запад, чтобы умиротворить Бадахос – город, не имевший никакого стратегического значения.

Девять дней спустя, 20 августа, отчаявшийся Мола телеграфировал:

С учетом невозможности продвижения на мадридском фронте из-за превосходства противника в воздухе, каков ваш план наступления на Мадрид? Если наступление задержится, я буду вынужден сосредоточить свою деятельность на другом направлении. Мне срочно нужен ваш ответ.

Франко ответил, что его наступление будет медленным. 3 сентября еще более взбешенный Мола направил Франко новый запрос:

Мой дорогой генерал, мне срочно нужно, чтобы вы отправили мне один миллион патронов. Мне также катастрофически не хватает пулеметов. Я прошу вас передать мне как можно скорее половину тех, что вы получили из Германии. Люди здесь начинают бунтовать, потому что они думают, что я ничего не предпринимаю, чтобы обеспечить им необходимые боеприпасы. Они говорят, что все достается вам и что вы приберегаете для себя авиационную поддержку. Они не ошибаются… Отправьте технику и снаряжение, о которых я просил и которые вы предложили на днях. Я не могу поверить, что вы бросите меня под предлогом того, что вам не хватает боеприпасов и других важнейших ресурсов[804].

Мола не смог предугадать, что его позиции будут ослаблены из-за необходимости отправить войска в Сан-Себастьян, Астурию и Арагон, как и то, что Франко потребуется так много времени для передислокации Африканской армии в Европу. Ягуэ со своими частями был готов отправиться из Марокко на Пиренейский полуостров 15 июля, причем для перевозки войск и артиллерии в Испанию у него были подготовлены три торговых судна: Monte Toro, Vicente Puchol и Antonio Lázaro. Однако отправленный за Франко биплан Dragon Rapide, хотя и прибыл на Канарские острова в тот же день, 15 июля, вылетел обратно лишь 18-го. К тому времени военно-морской флот уже был в руках республиканцев и контролировал Гибралтарский пролив. Мола сделал запись в своем дневнике: «Печальная ситуация, в которой мы находимся, сложилась в результате того, что следовало и можно было сделать, но не было сделано». В штаб-квартире Молы в эти дни и позднее с горечью наблюдали за проволочками Франко и поругивали его за лицемерие. Несомненно, Мола ясно дал понять, что не доверяет Франко, но что успех в войне для него важнее любого сведения счетов[805].

Первоначально запланированный Молой быстрый захват власти не случился из-за неудач Фанхуля в Мадриде и Годеда в Барселоне, а также из-за того, что Франко медлил с переброской Африканской армии в Европу. Провалу в столице способствовало и решение самого Молы задержать отправку колонн из Бургоса, Памплоны и Вальядолида, чтобы помочь мятежникам там. Из ненависти, которую он и карлисты испытывали к баскскому национализму, он ослабил удар по Мадриду, направив часть своих сил в провинцию Гипускоа. Это позволило поспешно созданным отрядам рабочего ополчения остановить колонны армии, карлистских сил «Рекете» и Фаланги, которые он послал против Мадрида, на контролировавших дороги в столицу перевалах Сомосьерра на севере и Альто-дель-Леон на северо-западе. Дела шли настолько плохо, что ему пришлось даже лгать своим подчиненным. Ирибаррен позже писал о «его внутренних муках». Еще 25 июля он по телеграфу отправил Франко сообщение, что рассматривает возможность переброски всех своих сил на север бассейна реки Дуэро, чтобы там дожидаться его колонн. С характерной для него твердостью и оптимизмом Франко ответил: «Держитесь, победа неизбежна»[806]. Мола недооценил уровень массового сопротивления в Барселоне и Валенсии. Он не смог привлечь к заговору достаточное число офицеров флота, и это задержало прибытие в Испанию Африканской армии. Складывается впечатление, что он плохо представлял себе роль авиации в грядущем конфликте.

Организовав мятеж, Мола питал амбициозные надежды на власть. Об этом говорят, например, формулировки диктора его основной пропагандистской радиостанции Radio Castilla, который – предположительно, с его разрешения – описывал его в самых хвалебных выражениях:

Испанцы, перед вами человек со всеми качествами великих лидеров – тех, кто обладает ясным умом, чтобы видеть, железной волей, чтобы выполнять свои задачи, твердой рукой и непоколебимой решимостью вести народ к победе. Генерал Мола – не только глава армии, но и лидер нации, которая борется за само свое существование, за подлинно христианскую испанскую цивилизацию, которой угрожает гибель от рук антииспанского марксизма, сепаратизма и масонства.

К 13 сентября тот же диктор говорил о нем как об одном из вождей (каудильо), которые добудут победу[807]. Феликс Маис пишет, что в конце июля генерала бесили распространяемые штабом Франко слухи о том, что он, Мола, обещал уступить Франко руководство движением[808].

Решение Гитлера направить заговорщикам 20 бомбардировщиков тоже сыграло на руку Франко. 29 июля он с ликованием телеграфировал Моле: «Сегодня прибывает первый самолет. Они будут поступать по два в день, пока их у нас не будет двадцать. Я также ожидаю шесть истребителей и двадцать пулеметов». Телеграмма заканчивалась триумфально: «Мы побеждаем. ¡Viva España!»[809] 1 августа Франко снова успокаивал Молу телеграммой, в которой говорилось: «Мы обеспечим успешное прохождение конвоя, что имеет решающее значение для наступления»[810].