Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– А что будет потом?

– Потом все начнется сначала. Вместо разрушенных возникнут новые миры, которыми будут править молодые боги.

– И ты веришь, что все именно так и будет? – спросил Нариман. Можно было бы подумать, что он насмехается, но по голосу его было слышно, что ему в самом деле интересен ответ.

Однако Ансгар не сразу ответил. Нариман задел его за живое, ведь он уже давно сам не раз задавал себе такой же вопрос, но, кажется, только теперь, в разговоре с другим человеком, наконец решился признаться самому себе в том, что внушаемая ему с детства картина мироздания была если не ложью, то во всяком случае заблуждением.

– Один человек как-то раз сказал мне, что верит только в свою судьбу, – медленно, как будто с трудом подбирая слова, начал отвечать Ансгар, – и, пожалуй, я согласен с ним. Что же до всего остального, то я, по правде сказать, не знаю, что и думать. Раньше, когда я был ребенком, да и потом тоже, мне нравилось слушать песни о богах, и я верил, что все это правда и мир именно так и устроен. Но теперь… Теперь не так. Я знаю, что есть что-то иное, отличное от нашей обычной жизни. Знаю – потому что видел сам! Но что это на самом деле, я сказать не могу, потому что не знаю. Вот мой брат уверен, что знает! Не так давно он принял христианскую веру, и я перестал его понимать. Он говорит такие слова, которые я не могу принять к сердцу. Он изменился, и я не знаю, как мне теперь быть с ним.

– Но твой брат все равно тебе дорог?

– Да! Ведь он мой брат! Это ради него я пришел сюда. Неужели об этом тебе твои друзья при дворе Джафара не рассказали? Мой брат заперт в темнице, и я должен вернуть волос из бороды какого-то очень известного в ваших краях пророка, чтобы освободить его.

– Нет, это мне не было известно, – задумчиво проговорил Нариман, – и об этом мы еще с тобой поговорим. Но прежде я бы хотел помочь тебе.

– Помочь? Как еще ты можешь мне помочь, кроме того, чтобы отдать волос?

– Из твоих слов я понял, что ты ищешь ответ на самый сложный вопрос, который только может задать себе человек. И поиски твои мучительны и пока что бесплодны.

– А ты можешь на него ответить? – спросил с сомнением Ансгар.

– Нет, – честно признался Нариман, – но твои мысли очень схожи с моими собственными. Позволь мне поделиться ими с тобой, и, как знать, может быть, они помогут тебе в твоих поисках.

– Хочешь обратить меня в свою веру? – догадался Ансгар. – Джафар предупреждал, что ты учишь людей какой-то новой вере.

– Вот как? – усмехнулся Нариман. – Меньше всего я хочу быть у основания очередного учения. Я не пророк.

– А чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы никто не пытался заставить меня верить и думать так, как этого хочет кто-то другой. Я хочу быть свободным! И хочу, чтобы другие были также свободны. Вот и всё.

– Что ж, звучит неплохо! – сказал на это Ансгар. – Думаю, мне интересно будет послушать тебя!

– Ты говорил о том, что сомневаешься, стоит ли верить рассказам о богах, которые слышал с детства, – начал Нариман, – я не знаю, что на это сказали бы твои земляки на твоей родине, но здесь, если ты начинаешь сомневаться в основах вероучения, тебя объявляют вне закона. Я уж не говорю о том, как относятся к людям другой веры. Но даже между правоверными мусульманами возникают споры о том, чему именно учил Пророк, и кто имеет право называться его учеником и наследником. Из этих споров рождается вражда, а за нею и войны. И вот уже мусульмане разделились между собой и льют друг другу кровь, выясняя, кто из них прав. Так же и у христиан. Они спорят между собой о том, как правильно молиться, можно ли поклоняться изображениям святых людей и о прочих подобных вещах, и обвиняют тех, кто с ними не согласен, в ереси. А ведь пророк Иса учил любви и прощению, и Мухаммед хотел мира на земле. Но их последователи принялись толковать Евангелия и суры Корана и начали спорить между собой, и что из этого вышло? Один толкует так, другой иначе, и каждый мнит, что только его толкование истинно верное.

– Но почему просто не следовать тому, чему учил Исус или Мухаммед, смотря кого почитаешь, и не слушать никаких толкователей? – спросил Ансгар.

– Многие говорят так же, но что это значит – следовать учению, очистившись от всего наносного? Где тот чистый путь? Снова начинаются споры, снова появляются толкователи, которые говорят, что только они знают чистый путь, а тот, кто с ними не согласен – еретик. И снова начинается вражда!

– Но ты, конечно, знаешь этот путь, верно? – недоверчиво усмехнулся Ансгар.

– В том-то и дело, что нет! – воскликнул Нариман.

– Тогда чему же ты учишь? – удивился Ансгар.

– Я ничему не учу, ведь учить может только тот, кто знает. А я не знаю. Я только делюсь своими мыслями с тем, кому это интересно, а дальше каждый вправе сам решать, соглашаться со мной или нет.

– Что ж, это мне по душе. Но поделись, наконец, со мной своими мыслями!

– Прежде всего я хочу сказать тебе, что, по моему мнению, великая гордыня для человека – говорить, что он знает, каков бог, чего он хочет и как ему поклоняться. Кто мы, чтобы утверждать подобное? Мы всего лишь люди, чьи короткие жизни – только миг, едва уловимая вспышка на бескрайних просторах вечности. Мы слабые существа, которые по-настоящему знают только то, что успели увидеть и узнать сами за то недолгое время, что нам отведено. Как можем мы говорить, что знаем природу бога? Какой наглец смеет говорить, что он знает его волю? Нет, друг мой, все, что мы знаем, это то, что – как ты сказал? – есть что-то иное, отличное от нашей обычной жизни. Природа этого иного от нас сокрыта и непознаваема.

– Погоди, – прервал Наримана Ансгар, – я что-то не пойму. Я, по правде сказать, думал, что ты почитаешь Пророка и Аллаха, как все сарацины, но только как-то по-своему. Но, судя по твоим словам, выходит, что ты не почитаешь никого, потому что не знаешь, кого почитать.

– Ты верно уловил суть, и это