Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Да, ты прав, это трудно, – согласился Нариман, – но мне кажется, есть один верный признак, что ты на верном пути.

– Какой же?

– Если тебе не хочется что-то делать и тебе нужно пересилить себя, чтобы все-таки поступить так, а не иначе, то это и есть верный путь. Если же, оказавшись перед выбором, ты выбираешь более легкий и приятный путь – ты обманулся.

Ансгар немного помолчал, обдумывая услышанное, потом мотнул головой и растеряно проговорил:

– Нет, я все-таки не понимаю! Ты говоришь, Бог есть, и я принимаю твои слова к сердцу, ведь я думаю и чувствую так же. Но ты говоришь, тебе достаточно знать, что он есть, а всего остального ты не знаешь и не берешься судить, чтобы не выдумать себе того, чего нет. И среди прочего ты не знаешь, какое место в мироздании отведено нам, людям. Но что, если Бог, сотворяя мир, вовсе не думал звать нас после смерти в свои чертоги, в рай или куда-нибудь еще? Что, если нас ничего не ждет, только пустота, и наша жизнь – единственное, что у нас есть? И какое нам тогда дело до того, что хочет от нас Бог? Ведь даже если мы будем вести праведную жизнь и не совершим ни одного скверного поступка, мы, может быть, порадуем Бога, но сами все равно умрем – так что нам с того? Зачем тогда вообще думать, правильно ты поступаешь или нет, – конец все равно один. Не проще ли тогда делать, что хочешь, чтобы успеть насладиться своей единственной жизнью?

– Да, мой друг, да… – печально кивнул Нариман, – твои вопросы справедливы, и я знаю многих людей, которых они привели на пути зла. Не найдя ответа, эти люди решали для себя, что, живя один раз и уходя в ничто после смерти, незачем сдерживать себя. Можно делать все, что вздумается, наплевав на других. И эти люди совершали страшные вещи, которые трудно передать словами. Я же скажу тебе так! Человек должен поступать правильно не потому, что его за это ждет награда и райская жизнь после смерти, и не из страха наказания – человек должен поступать правильно, потому что это правильно!

– Вот это мне подходит! – оживился Ансгар. – Наконец ты сказал такие слова, которые не оставляют сомнений!

– Что ж, я рад, что сумел угодить тебе! – улыбнулся Нариман. – Но позволь все-таки немного огорчить тебя.

– Что на этот раз?!

– Мы говорили с тобой о добре и зле, как правильно поступать и как неправильно. Но порой я думаю, что наше понимание добра и зла так же ограничено нашей природой, как и наше понимание Бога. Кто-то делает что-то хорошее для нас, или мы делаем что-то хорошее для кого-то другого и думаем, что это добро. Нам кто-то причиняет вред или мы кому-то – и думаем, что это зло. Но кто знает, что на самом деле есть добро и зло? Может быть, то, что кажется нам ужасным, на самом деле является частью божественного замысла, и наше горе и страдания так же необходимы, как счастье и наслаждение? Может быть, на самом деле вообще нет никакого добра или зла, а только воля Бога, неведомая нам, но определяющая нашу жизнь?

Ансгар с трудом следил за мыслью Наримана, но все же понял, о чем он говорит, и возразил:

– Но ты же сам говорил о голосе совести, который есть голос Бога и который говорит нам, что правильно, а что нет! Значит, все-таки есть добро и зло! И что значит – воля Бога определяет нашу жизнь? Можем ли мы тогда вообще выбирать, как нам поступить, если наш выбор уже определен заранее?

– Это вопрос, над которым я давно думаю и не нахожу ответа. Точнее, этот вопрос из тех, на которые я ответить не смогу никогда. Вот ты сказал, что веришь только в свою судьбу – а что это такое? Предначертан ли наш путь заранее или мы вольны в своих поступках? Порой вся наша судьба определяется случаем, и мы потом гадаем, а как бы сложилась жизнь, если бы тогда все случилось по-иному. Я думаю так. Представь себе, что наша жизнь – это корабль, плывущий по реке. Эта река время от времени разветвляется, и тогда приходится выбирать, в какое русло поворачивать, а иногда течение само несет наш корабль, не спрашивая, куда мы хотим. И вся наша жизнь состоит из таких поворотов, вольных или невольных. Конечно, можно думать, что мы сами решаем, куда плыть, но на самом деле, я думаю, это не так. Я думаю, что таких поворотов бесчисленное множество и большинство из них мы даже не замечаем. Взять хотя бы нашу с тобой встречу! Ведь сколько случайностей на моем и твоем жизненном пути сделали эту встречу возможной, и теперь от того, как мы с тобой решим, зависит судьба реликвии, священной для всех мусульман! И вот, я думаю, то, что кажется нам случайностью, на самом деле и есть божественное вмешательство! Ты бросаешь монету, думая предоставить выбор того, как поступить, случаю, но монета падает той или иной стороной не случайно, а в соответствии с высшим замыслом. Понимаешь, о чем я говорю?

Последний вопрос Нариман задал, видя явное замешательство на лице Ансгара, которому все труднее становилось следить за мыслью своего собеседника, порой употреблявшего такие греческие слова, о значении которых он только догадывался. Но он все же ответил:

– Да, я понимаю. Я понимаю, что на самом деле ты ни в чем не уверен и не знаешь, что есть судьба, почему наша жизнь складывается так или иначе и зависит ли это от наших поступков или нет.

Нариман грустно улыбнулся и сказал:

– Один древний мудрец так и говорил: «Я знаю только то, что ничего не знаю!»

– Но все же ты строишь догадки! И они очень любопытны! Мне понравилось, как ты говорил о корабле, плывущем по реке. И я хотел задать тебе еще один вопрос.

– Конечно! – снова повеселел Нариман.

– Ты говорил, что не знаешь, что такое Бог и в чем состоит замысел мироздания. Но ты, несомненно, думал об этом. И я хотел бы услышать, к чему ты пришел.

– Вот как! – удивленно хмыкнул Нариман. – Об этом меня еще не спрашивали. Все, с кем я говорил, либо соглашались, что Бог непознаваем, либо отвергали мои слова и оставались верны своей вере, будь то христианство или ислам.