Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

а вовсе не поклонение жалким частицам его бренного тела. Впрочем, такой же напасти подвержены и христиане, раздирающие мертвые тела своих святых на мелкие кусочки, чтобы молиться на них в надежде на чудо.

Они немного помолчали, глядя друг на друга. Потом Ансгар спросил:

– Так ты отпустишь нас?

– Не скрою, мне жаль расставаться с тобой, – грустно промолвил Нариман, – память о нашей ночной беседе еще долго будет греть мне душу и будоражить мой разум. Но я исполню свое обещание. Вы свободны. Мои люди дадут вам припасов в дорогу и укажут путь.

– Спасибо тебе!

* * *

Караван из Иерусалима двигался споро, и Дамаск был уже недалеко. Конь-иноходец под Ансгаром шел так плавно, что ему порой казалось, будто он не едет верхом, а словно плывет по воздуху. Он непременно бы заснул, убаюканный размеренным ходом своего коня, но рядом ехал старший брат. Эмир сдержал обещание, и теперь Агнар был свободен.

Вообще, когда Ансгар с друзьями вновь явился в Иерусалим, на них смотрели как на вернувшихся с того света. Эмиру успели сообщить о нападении на шедший в Акабу караван и о том, что русы оказались в плену у разбойников. А поскольку о выкупе никто не просил, и сам эмир, и его окружение решили, что с русами покончено. Их возвращение вызвало немалое удивление, но подлинный восторг охватил мусульман города Храма, когда они узнали, что язычники смогли вернуть священную реликвию – волос из бороды Пророка. Эмир Джафар ибн Сулейман был так благодарен, что не только велел тут же освободить из темницы Агнара, но и щедро одарил северных воинов, оказавших ему такую неоценимую услугу, – они получили немало золота, дорогих тканей и арабских скакунов в придачу. Чтобы совсем ублажить своих благодетелей, эмир велел дать им на ночь юных невольниц и даже готов был подарить их совсем, но Ансгару и его товарищам не хотелось тащить дев за собой в дальний путь, и они отказались от такого щедрого дара. Однако же ночь с ними они, конечно, провели, даже Досифей не постеснялся. А вот Агнар, следуя строгим правилам своей новой веры, не стал блудить.

Само собой, эмиру стало любопытно, каким образом Ансгару удалось раздобыть волос. Справедливо рассудив, что словам о мирной беседе о тайнах мироздания и об испытании судьбы могут не поверить, Ансгар без тени смущения рассказал заранее подготовленную историю о том, как ему удалось выкрасть реликвию и бежать из плена. Гибель Торольфа послужила веским свидетельством опасностей, выпавших на долю русов, и потому эту выдумку легко приняли на веру. Конечно, эмир также потребовал рассказать о месте, где скрывается Нариман и его разбойники. Ансгар в общих чертах поведал о скалах и пещерах, в которых ему с друзьями довелось побывать, будучи уверен, что Нариману это нисколько не навредит, ведь в случае чего он узнает об опасности заранее и успеет скрыться. О приверженцах перса, устроившихся при дворе самого эмира, Ансгар говорить не стал.

И вот теперь путь нордманов, волею судьбы оказавшихся так далеко от родных земель, лежал через все земли ислама к Хазарскому морю, или к Хвалынскому, как его называли венды. С севера в это море впадает великая река Итиль, или Волга, которую сами нордманы называли Олкогой. Двигаясь вверх по этой реке, можно было попасть в Булгарию, а оттуда добраться до словен. Выбранный путь, несомненно, был очень долгим, но возвращаться через земли ромеев никто из друзей не захотел. Только Досифей отправился назад в Константинополь, чтобы рассказать обо всем, что с ними произошло, своему господину Маркелу. Эмир обещал доставить его к границе в целости и сохранности.

Едва вышли из Иерусалима, между братьями начались долгие споры, которые потом повторялись каждый день. Агнар, требовавший теперь называть его Николаем, говорил:

– Когда ты в первый раз пришел ко мне в темницу, я сначала не хотел, чтобы ты меня освобождал, но потом я подумал, что на все воля Господа, и если тебе удастся меня освободить, то, значит, этого захотел сам Бог. И еще я дал себе обет. Если ты не вернешься за мной, то я смиренно приму свою участь и претерплю от врагов веры все мучения, которые мне уготованы. Но если ты сможешь вызволить меня, тогда я вернусь в Нордланд, в наш родной Тюлоскуг, и буду проповедовать там Слово Божие.

– Но, брат, в нашем лесу твое слово никому не нужно, – возражал Ансгар, – тебя будут отовсюду гнать или, того хуже, убьют!

– Умереть за веру – блаженная смерть, ведущая прямо на небеса! – упрямо повторял Агнар. – И я приму такую смерть с радостью!

Когда старший брат так говорил, Ансгар каждый раз вспоминал христианского жреца, распятого на кургане Аскольда. Тот тоже как будто хотел, чтобы его предали мучительной казни. И еще он с удивлением обнаруживал, что между верой нордманов и верой христиан не так уж и мало общего. И там и там почетно было умереть от чужой руки, что обещало непременное вознесение на небеса. А если человеку доводилось умереть самому, то тело его непременно следовало похоронить определенным образом, иначе он обрекался на вечные страдания в мире мертвых.

Агнар видел сомнения младшего брата и говорил ему:

– Если Господь захочет спасти души наших сородичей, они услышат Слово и примут его. Некогда был только Христос и Его ученики, но с тех пор уже многие народы приняли истинную веру! Когда-нибудь примут ее и нордманы. Так, может быть, именно мне Господь препоручил это святое дело?

– Ты не понимаешь! – едва не закричал на старшего брата Ансгар. – Или ты забыл пророчество Брюнгерды?! Ведь она ясно сказала тебе, что если вернешься, то умрешь!

– Все это язычество и суеверие! – отвечал Агнар. – Наша тетка может говорить что угодно, но слова ее ничего не значат! Есть только воля Бога, и если со мной что-то случится, то лишь его попущением.

– Но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!

– Прости, брат, но я дал обет и пойду до конца, даже на смерть!

– Тогда я пойду с тобой…

Прядь восьмая

Ансгар открыл глаза и увидел перед собой высокие стволы сосен, на которых в сгущающейся ночной темноте играли тени от костра. Ужасно болела голова, и к тому же мутило. Ансгар хотел потрогать затылок, где был главный очаг боли, но вдруг понял, что руки связаны у него за спиной. Ноги тоже оказались связаны. Он вспомнил, что с ним произошло, и осознал, какая опасность нависла над ним и