Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

Ферапонт легонечко встряхнул плечо Ретиши. Но тот только натянул на свою голову шкуру, пряча глаза от тусклого света, горящего в свече – белой вяленой рыбе, воткнутой головой в железную кружку.

Эта кружка была одним из первых изделий кузнеца Ретиши. Вспомнилось, как четыре зимы назад он прибежал в землянку и кричит: «Селесо нашел». И, схватив Ферапонта за плечо, потащил его за собой к роднику и, тыкая в него пальцем, показывал на зеленовато-серые и красные камушки, лежащие на песчаной отмели. Взяв их, внимательно стал рассматривать маленький камушек и, цокая языком, прошептал: «Медь. Жицы будем, жицы!» – И засияли в его глазах огоньки радости.

Очистив огромный валун от мха, Ретиша положил на него собранные в ручье камушки и побежал к землянке. Вернулся он быстро, держа в руках молот, и с размаху ударил им по одному из камушков, и он сплющился.

– Медь, жицы будем! – И стал руками обдирать по берегу ручья дерн, копаться в песке и тут же с радостью воскликнул на всю тайгу: – Медь!

Большие дровины, сгоравшие в огне костра, оставляли после себя огромные куски оранжевых углей. Положенная в них глиняная тарелка с кусками меди быстро стала черной. Огонь, облизывающий их, изменил свой цвет с яркого желто-оранжевого на зеленый. Камушки искрятся, что больше и больше зачаровывало Ферапонта с Ретишей, начавшим напевать горлом какой-то незнакомый мотив. И вот, зацепив клещами миску, Ретиша поднес ее к куску дерева, в котором была вырублена им неглубокая ямка.

Жидкость из чаши, обдавая все вокруг себя грязным бело-черным дымом, заполнила эту выемку. Отложив в сторону миску, Ретиша стал дуть на черно-бурую массу, продолжающую шипеть. Вода, принесенная им в ладонях из ручья, громко зашипела, попадая на медь. А когда пластина остыла, он долгое время держал ее в руках, забыв о Ферапонте, о чем-то думая.

Вот так и начал заниматься своим любимым делом нижегородский коваль. Кузницу построили так же, как и землянку, в глубокой яме, чтобы спрятать ее от лишних глаз. Дымоход и притяжную воздуха он сделал из меди, собирая ее из широких коротких труб. Чуть позже установил их и в землянке, заменив древесный ствол с вырубленными пустотами изнутри.

Из каменных валунов сложил горн, на котором разжигал костер и укладывал на него медные камни, из шкуры лося сшил меха для поддува воздуха. Рядом на каменный валун уложил толстый лист медный – наковальню. В бочки, вырубленные Ферапонтом из ствола сосны, Ретиша вставил миски, чтобы вода не просачивалась по потрескавшейся сердцевине дерева. И уже к зиме, собрав кучу медных камней, кузнец взялся за работу. Ковал наконечники для стрел, копий, ножи, иглы. И когда угры, самоеды погнали со своих угодий табуны оленей на Урал, устроил на зимнике торжище.

Во вторую зиму молва разнеслась о Ретише-кузнеце, и лесные люди сами к нему дорогу нашли. Обмен кузнечных работ шел на оленину, одежду (летние и зимние малицы), деньги Ретиша по сговору с Ферапонтом не брал, а вот оленеводам, охотникам, торгующим шкурками в Пелымском ханстве и на Камне, наказывали, что купить для них…

А в прошлую зиму зашли к ним угры по уговору за маленькими болванками – лягушек, ворона, рыбки. Попробовал вылить фигурки из вырезанных Ферапонтом из дерева лося и тетерева. Получилось не очень красиво, но не спрятал их, а отложил кучкой на свою голову. Ох и досталось ему тогда за это от шамана, приехавшего с ними торговаться.

Что говорил он, не понять, но то, что ругался, тыкая пальцем, то в небо, то в землю, то в деревья, это точно. Обиделся на него Ретиша, взял палку да замахнулся на старика, мол, ругаться будешь, получишь от меня тумаков. Увидев это, старик скинул с себя малицу из оленьей шкуры, скинул тонкую малицу со спины и повернулся ею к кузнецу. Что там увидел Ретиша, до сих пор не рассказывал Ферапонту, как начинает – речь теряет, кашляет до крови навыворот. Что-то страшное, понял про себя Ферапонт и старался больше не напоминать другу о произошедшем с тем шаманом. А вот когда угры в дорогу собрались, оставив им десять оленей, один из них дернул его за руку и отвел в сторону. Оказался он русским мужиком, казаком. В одной битве с Пелымчанами изранен был в бою, а когда пришел в себя, увидел шамана, поющего длинную песню. Выздоровев, остался с семьей охотников хантов жить и имя дали ему Унху – большой человек. Каким его было прежнее имя, он не помнит и, сняв шапку, показал на затылке углубление в черепе.

– Шаман не ругался, а чего просил у духа Улем Уи копалухи.

– Тетерки? – перебил Унху Ферапонт.

– Да, это птица сна, – одернув руку Ферапонта, приложил палец к губам Унху. – У нас несколько душ. Одна похожа на копалуху, прилетает к нам, чтобы мы спали, а когда улетает, мы не спим. Он просил, чтобы глухарка не обижалась на вас и хранила ваш покой. И Вонт-Лунга, духа лесного, он просил, если вы заблудитесь, то чтобы он превращался в тетерю и указывал вам дорогу домой.

– Мы скоро вернемся к вам, – продолжал шептать Унху, пряча свое лицо в ворот белой малицы. – У болвана злого Пэхт-ики шаман будет просить защиты духа реки Ас (Обь). Мало рыбы дала она нам, мало воды. Пэхт-ики зол на нас, почему зол, шаман хочет узнать. Оленей везем духу, одежду сшили для головы его. Большой Вой – брат Конды, Конда – сестра Иртыша, Иртыш – брат Ас. Холодно Пэхт-ики, тепло ему несем, подарки. И твоих болванов подарим, пусть воду реке Ас (Оби) даст, рыбу пустит со своего мира в наш мир. Умный шаман! Он хочет тебя и Ретишу просить сделати для него кев пут. – И, немножко замешкавшись, поправился: – Котел вот такой. – И опустил ладонь до колена.

– Только меньше.

– Пусть меньша. На круглую луну вернемся.

«А сейчас полная луна», – подумал про себя Ферапонт и, разломив рукой горячее щучье мясо, стал кушать его.

Что-то сильно ударило по дверце землянки.

«Наверное, Слепыш прилетел». – И Ферапонт направился к лестнице.

6

В лесу темно, ничего не видно. Поднявшись на крышу землянки, Ферапонт замер – никого рядом нет. Что же это стукнуло по двери? Может, ветка, свалившаяся с дерева? Ощупал по краю снег, ничего. Может, ударилась и отлетела в сторону? Скорее всего, все так и было.

– Слепыш? Слепыш! – шепотом позвал он сову. – Слепыш!

И вот наконец на небе появилась она, огромная, яркая луна. Видно, туча ее прикрыла. А