Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Откуда?! – хмыкнула Аленка. – В этом доме мужиков – я да Мелкий. Бери что есть, привереда. Мою ночнушку вон дай, она здоровенная.

Филя покопался в сундуке и выудил нечто, явно Аленкино, с вышивкой, зато подходящее по размеру.

Незнакомец оделся молча и быстро. Филя взял свечу и засуетился у печки:

– Садитесь за стол. Сейчас найдем что-нибудь. Аленка, кормить будешь, нет? – Он полез в топку с таким рвением, что рубаха треснула на спине. – А я виноват, что расту?! Будет мне от Дуба!

– Не пугай гостя, – проворчала Аленка и забегала по дому, меча на стол все, что можно не разогревать. Одновременно она пыталась разговорить Незнакомца.

– Территория у нас небольшая, но места всем хватает. Обычно на Острове находится человек десять – пятьдесят, в разное время по-разному бывало. Кто-то приходит, кто-то уходит, сами понимаете. Но народ у нас хороший, никого не обижают. Живем почти полностью натуральным хозяйством: алычу растим, овощи всякие, у меня ламы, у Насти нутрии, а у Лешки страусы – он пижон. Излишки продуктов продаем в городе. А на деньги закупаем… – Она говорила как Пророк журналистам, а я украдкой рассматривала гостя.

Раны на его лице и руках были жуткие. Я видала похожие только раз, когда Мелкий схватился за дверцу горячей печки. У него тогда вздулись волдыри на пальцах, и мы с его живой тогда бабкой делали ему перевязки с каланхоэ. Но у Мелкого обожгло два пальчика, а этого как будто в печке жарили. Свежие ожоги распространялись по всему лицу и рукам. Из лопнувших волдырей сочилась белая жидкость. Поверх ожогов шли мелкие царапины, будто он выползал из огня по неотшлифованному полу. Я поймала Филькин взгляд и одними глазами спросила: «У него и тело такое же?» Филька утвердительно моргнул.

Тогда я пошла шарить по подоконникам в надежде найти что-нибудь подходящее для ожогов. У Аленки мало цветов, но нужный нашелся. Высоченный, до верхней рамы, ух сейчас я его!

Аленка заметила мои хищные взгляды на цветок и без слов выдала миску и мялку для пюре:

– Ножик там. Филька, тебе перевязывать! – Она показала язык моему братцу и водрузила на стол холодную кастрюлю с картошкой. – Кушайте, не ждите этих балбесов. Все свое, без химии!

Гость благодарно кивнул, накладывая себе в тарелку картошки, и я подумала, что он немой. Значит, возможно, и надолго. Мне среди ночи кусок в горло не шел, да и надо было приготовить снадобье от ожогов. Я по-быстрому нашинковала роскошный цветок в миску, превратив его в странную зеленую массу, и села мять. Сок вытекал из дырочек мялки и заполнял миску до краев, пришлось взять вторую.

Филя – тот сел за стол скорее за компанию: он вяло ковырял вилкой в тарелке и все исподлобья рассматривал гостя.

– Я в тот год топором себя по пальцу хватил, – похвастался он ни с того ни с сего. – Кровищи было – полный двор, все залил. Но ничего: девчонки листик приложили – срослось. Только шрам остался. – Он показал Незнакомцу через стол свой покалеченный палец. На первый взгляд ничего не заметно, а приглядишься – жуть.

Незнакомец с уважением оглядел палец и кивнул. Наверное, Филя ждал, что в ответ тот поделится историей своих ранений, но наш гость продолжал молчать, жевать и смотреть впереди себя отсутствующим взглядом. Тогда я, делая вид, что занята приготовлением сока, от души тюкнула мялкой по железной миске. Звон раздался, как будто в гонг ударили. Все вздрогнули, и наш гость тоже. Значит, слышит. Не глухой.

– А вы давно приехали? – не выдержала Аленка.

Гость дернул плечами, смущенно улыбнулся и ответил:

– Пожалуй. – У него был тихий, словно насмешливый, голос.

Мелкий ошарашенно поднял глаза от тарелки и посмотрел на гостя будто с упреком. А он-то уже было принял его за своего!

– Что ж вы сразу к нам не прибежали? – ужаснулась Аленка. – Тут одному нельзя.

– Да уж. – Гость встал из-за стола, поблагодарил кивком. Филя тут же подхватил его и потащил в другую половину избы перевязывать. Я только успела отпустить из рук миску с соком, отбираемую Филей.

– Себя надо беречь, – ворчала Аленка, убирая со стола. – Вот вам Дуб задаст!

– Обязательно! – Хлопнула дверь, и на пороге возник Васька. Несколько секунд братец стоял у двери, пытаясь понять, что происходит. Оттуда видны обе половины дома. Васька бросил гостю «Здрасьте» и уставился на меня: – Мать за вами послала…

– Вась, беги обратно, у Аленки бинтов нет, – скомандовал Филя. – Видишь, что творится?

В полумраке свечей Ваське было плохо видать гостя. Он шагнул ближе, вытянув шею, но тут же отпрянул, как от огня:

– Бегу… Может, маму позвать?

– Справимся. Да и пока она дойдет…

– Бегу! Ох, всыплет нам Дуб… – ворча, он пошел к двери.

– Не всыплет, не всыплет, – затараторила Аленка, нагоняя его и выпроваживая вперед себя. – Настя ко мне на ночь отпросилась. Тетечка Анечка не знала и послала Филю, а потом и тебя. И вообще у нас экстренный случай, – она кивнула на гостя.

Васька уходил, рассеянно кивая и не сводя с гостя глаз. Так и вышел с вывернутой шеей. Мы с Аленкой выскочили следом, чтобы не смущать гостя (Филя уже стаскивал с него рубашку).

Ночь ударила в лицо ветром. В траве голосили цикады, чернели в темноте толстые от ягод ветки деревьев. Васька сбежал с крыльца и обиженно выпятил губу:

– Что тут у вас вообще? – Он жутко обижается, когда что-то интересное происходит без него.

– Не дуйся, – говорю. – Так вышло. О нем никто не знал, его никто не ждал, если бы в дом не позвали, он, может, до сих пор в саду бы прятался. Хорошо, мы в окно углядели.

– Странные эти новички, – проворчал Васька. – Он специально к нам ехал или на лодке принесло?

– Не выясняли еще. За бинтами лучше беги, видишь, как он ранен!

– Влетит нам от Дуба! – Васька развернулся и побежал прочь.

Мы с Аленкой сели на крыльце спиной к открытой двери, глядя, как убегает по склону вверх одинокий огонек – свечка в банке у Васьки. Море шумно плескалось внизу, шторм не шторм, но лодку запросто могло унести. Унести и прибить к нашему берегу. Ох и натерпелся, должно быть, наш ночной гость! Мне сразу вспомнились «Мемуары», как Пророк добирался сюда на дырявой лодке, как боялся не доплыть, как до последнего момента не мог понять, где он оказался. Повезло гостю очутиться с нами на святой земле!

…Филя в доме мазюкал