Гром богов - Энтони Ричес

Нарсай медленно кивнул, на его лице появилась мрачная удовлетворенная улыбка.

— И он ехал рядом с офицером, возглавлявшим первую сатрапию?

— Да, ваше высочество.

 Царь обратился к сатару Осроэса.

 — Твои разведчики проследили за каждой из их когорт в лагере и отметили места, которые каждая из них заняла внутри его стен?

Сатар склонил голову.

 — Они сделали это с необыкновенным усердием, ваше высочество. Если мой царь останется с когортой, возглавлявшей сегодняшний поход, то его можно будет найти только здесь...

Он набросал карту в грязи у их ног кончиком своего кинжала, быстро нацарапав дороги, которые делили прямоугольник на четыре части поменьше.

— Только здесь. Моего царя держат в плену там, где дороги сходятся в центре лагеря.

Нарсай на мгновение уставился на грубую карту.

— Мне понадобятся самые лучшие твои бойцы, Гундсалар. Самые храбрые и умные, люди, которые могут оставаться незамеченными в тени, но которые будут сражаться, как звери, вырвавшиеся из клетки, когда придет время нанести удар. Я сомневаюсь, что во всей нашей армии есть дюжина людей такого уровня, но мы должны быстро собрать их и нанести смелый удар в сердце нашего врага. Такого шанса нам больше не представится.

Мужчина постарше низко поклонился.

— Как прикажете, ваше высочество. Я приведу сюда таких людей.

Царь подождал, пока тот исчезнет во мраке, прежде чем повернуться к своему собственному сатару.

— Найди Вараза и приведи его сюда. Скажи ему, что настал момент его славы.

Нарсай оглядел людей, отобранных из его армии, оценивая их медленным, расчетливым взглядом в свете потрескивающего костра. Каждый из них встретил его взгляд с подобающим почтением, склонив головы в знак признания его высокого статуса, но блеск их глаз и сжатые челюсти выдавали высшую и безмятежную уверенность в их физической и боевой доблести. Знатные катафракты по большей части были крупными мужчинами с мощной мускулатурой, с детства обученными владению копьем, мечом и булавой, верхом и пешими, в высшей степени подготовленными к бою в самых тяжелых доспехах в разгар дневной жары. Его собственный здоровяк-пехливан стоял среди них, одетый в ту же незнакомую одежду, что и все они, равнодушная поза и пустой взгляд на тщательно выверенных чертах лица скрывали презрение, которое, как знал царь, он испытывал к окружающим его людям и к любому мужчине, у которого не было его уникального и смертоносного подхода к своему ремеслу. Если собравшиеся солдаты были похожи на мечи и булавы, оружие для рубки и нанесения ударов дубинками по вражеской боевой линии, то Вараз по сравнению с ними был клинком ассасина, выкованным с намерением нанести один-единственный непредсказуемый и смертельный удар.

Этот человек был неукротим, никому не подчинялся и служил только Нарсаю исключительно за золото, с неприкрытым цинизмом, который уже давно принес бы ему быструю смерть и позорные похороны, если бы не его беспрецедентная способность к быстрому и безжалостному убийству. Он поклонился своему хозяину, когда его привели к нему, подняв свои темные глаза, чтобы непоколебимо посмотреть на человека, перед которым он, по правде говоря, должен был пасть ниц.

— Итак, царь. Твой сатар сказал мне, что мой звездный час настал.

Он посмотрел на полумесяц, его рот скривился в иронической усмешке. — И все же я не вижу солнца. Только луну, и притом охотничью.

Нарсай удивленно покачал головой.

— Ни один мужчина никогда не называл себя твоим отцом, Убийца. Никто не знает, где ты родился, или как ты стал таким искусным в обращении с клинком. Ты никто, такой же одноразовый, как вода, с которой я бреюсь, и все же ты самое смертоносное оружие в моем арсенале. Ты хорошо служил мне, а взамен я сдерживал каждое обещание, которое давал тебе, не так ли?

Ассасин склонил голову в знак согласия.

— И в тот момент, царь, когда вражеская армия разбила лагерь в одном дне пути от крепости, настолько мощной, что нам, возможно, никогда не разрушить ее стены, ты призвал меня? Что такого тебе нужно, из того что может совершить один человек в темноте? Возможно, ты хочешь, чтобы я убил римского сатара?

 Нарсай невольно улыбнулся.

— Нет. Он повсюду появляется в компании воинов с таким количеством суровых взглядов, что даже ты не смог бы одержать над ним победу. У меня на уме другое задание для тебя. Убийство, достойное как твоих навыков, так и твоего темного сердца. Убийство, которое облагородит твоих потомков...

Вараз поднял бровь.

— Облагородить

— У тебя есть сын от рабыни, которую она тебе родила. Я слышал, что он многообещающе владеет оружием для такого юноши. Ты бы хотел, чтобы его воспитали как принца королевской крови?

Грозный воин уставился на него в ответ.

— Ты можешь взять моего сына в свой дом?

— Да. Я принесу клятву Богу Солнца сейчас, перед моим жрецом.

Лицо его убийцы растянулось в жесткой улыбке.

— В таком случае было бы неплохо, если бы он одновременно передал мой дух Ахура Мазде. Ибо, если ты предлагаешь мне такое большое вознаграждение, я могу с уверенностью предположить, что ценой за то, что ты от меня потребуешь, будет то, что я больше никогда не увижу восхода солнца.

Нарсай кивнул, и они оба поняли друг друга.

— Я думаю, что это предположение достойно того. В обмен на твою смерть я предлагаю тебе привилегированную жизнь для твоего сына, его сыновей и внуков. Ты вознесешь свою кровь к вершинам благородства и исполнишь свое предназначение.

— Убив царя Осроэса?

Нарсай коротко кивнул, понимая, что стоящий перед ним человек вполне способен наброситься на него в одно мгновение, даже безоружный и в присутствии царского телохранителя. Убийца некоторое время смотрел на свои ноги, обутые в ботинки, прежде чем кивнуть в знак согласия.

— Я никогда не думал, что закончу эту жизнь в своей постели. Приведи своего жреца, царь. Принеси клятву, и пусть он благословит меня.

Нарсай завершил собрание со стоящими перед ним воинами, одобрительным кивком сатару Гандсалару.

 — У нас мало времени, поэтому я не буду тратить его на ненужные призывы к вашей добродетели или долгу. Вы все знаете, зачем вас собрали. Вы величайшие воины в наших армиях, самые сильные, храбрые и лучшие из нас, и ваш царь нуждается в вас. Он содержится в римском лагере, и пока он у них, мы не можем напасть на них, опасаясь его убить. Утром они снова выступят в поход,