История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

интересам общества, помогало смягчить восприятие высокого уровня неравенства в целом и присутствия в обществе чрезвычайно богатых людей в частности. Именно это произошло в XV веке, что проложило путь к дальнейшему росту экономической (и политической) мощи многих европейских богатых династий. Функции, которые богатые взяли на себя в XV веке, продолжали выполняться до конца XIX, но на рубеже XX века функция сбережений в интересах общества не только становилась все более сложной на практике, учитывая беспрецедентный размер современной экономики, но и возмущала общество, поскольку способность влиять на функционирование государства и общества противоречит демократическим институтам. Во время кризиса 1907 года Дж. П. Моргану одновременно аплодировали как герою за то, что он предотвратил худшее, и критиковали за то, что он обладал необходимой для этого властью над национальными финансами. Вся эта ситуация выглядит еще более парадоксальной, если принять во внимание, что чрезвычайная концентрация богатства в руках очень немногих людей является необходимым условием для того, чтобы богатый человек мог продолжать выполнять эту функцию в современную эпоху.

Тогда можно было бы ожидать, что богатых во время последнего финансового кризиса 2007–2008 годов будут не так сильно критиковать – как раз потому, что этот кризис был сдержан «государственными» институциональными действиями, а не частной инициативой отдельных лиц. И все же – вспомним, например, крупномасштабные протесты движения «Захвати Уолл-стрит» – похоже, произошло прямо противоположное. С исторической точки зрения это неудивительно: кризис показал, что сверхбогатые, и особенно те, кто сколотил свои состояния на финансах, больше не являются общественно полезными «денежными амбарами», что в очередной раз поставило вопрос о правомерности их существования. Ситуация только усугублялась тем фактом, что финансы сами по себе, как путь к богатству, всегда вызывали беспокойство в западных обществах. Действия (и бездействие) богатых во время ряда недавних кризисов будут обсуждаться далее в главе 11. Но, предвосхищая один из ключевых выводов этой книги, с точки зрения общества в целом получается, что богатые всегда неправы, что бы они ни делали. Если и существует решение этой социальной головоломки, западной цивилизации еще предстоит его найти. С аналогичным парадоксом (очевидным в случае финансовых кризисов) богатые сталкиваются, когда они вовлекаются (или не вовлекаются) в политику. Однако, прежде чем сосредоточить на этом внимание, следует разобраться в другой традиционной функции богатых, которая, по-видимому, лучше выдержала испытание временем: вносить вклад в общество посредством своего «великолепия» или щедрости, в том числе в качестве меценатов, благотворителей и спонсоров.

Глава 9

Меценаты, благотворители, спонсоры

История знает многих богатых людей, которые приняли решение вернуть обществу значительную часть накопленных состояний. Уже в Античности состоятельные люди выступали в роли покровителей искусств и наук, да и в последующие эпохи их собратья от нее не отказывались. Столь же очевидна преемственность в их деятельности в качестве благотворителей – они помогают самым обездоленным членам общества (бедным и больным), основывают благотворительные организации и приюты, многие из которых потом действуют не одну сотню лет. Таким образом богатые и сверхбогатые дополняли систему социального обеспечения, которая до недавнего времени была очень несовершенной, а в некоторых исторических контекстах практически отсутствовала. В современных государствах с развитой социальной сферой богатые люди даже начали переносить часть своей благотворительной деятельности в другие части мира, сегодня особенно в Африку. В последнее время появились организованные движения, поощряющие очень состоятельных людей делать пожертвования, в частности инициатива «Клятва дарения», начатая семьей Гейтс и Уорреном Баффетом в 2010 году. Одной из целей этих движений является предотвращение усиления экономического неравенства, не отражающего индивидуальных заслуг.

Из всех различных последствий, которые наличие богатых и особенно сверхбогатых людей может иметь для общества, распространение меценатства и благотворительности может показаться бесспорно положительным. Но все же в этом вопросе существует много неясностей. Как было показано в предыдущей главе, в Средневековье и раннее Новое время «великолепие» богатых, понимаемое как одно из главных оправданий самого их присутствия в обществе, имело очевидные политические последствия. Возможно, то, что доиндустриальные общества концептуализировали «великолепие» как характеристику выдающихся людей, дает представление и о сегодняшних обществах, учитывая, что сама природа дарения радикально не изменилась. Однако, помимо преемственности, появились и некоторые опасения по поводу деятельности богатых спонсоров. Многие люди в США и других странах со схожими налоговыми системами опасаются, что пожертвования могут использоваться как форма уклонения от уплаты налогов. В конце данной главы мы постараемся дать оценку этой проблемы и рассмотреть сложный вопрос, является ли спонтанное частное пожертвование социально предпочтительнее, чем налогообложение имущества и наследства и последующее перераспределение средств государственными институтами.

Меценатство и патронаж на грани общественного блага и личного интереса. От Античности до Нового времени

Рассуждение о меценатстве с исторической точки зрения в любом случае придется начать с Античности: сам термин происходит от имени Мецената, римского покровителя искусств par excellence[26] времен Октавиана Августа. Возможно, более уместно то, что общества классической эпохи вполне отчетливо, судя по всему, представляли себе общественное участие богатых, в том числе путем значительных расходов на меценатство, – настолько, что, глядя на наше общество в зеркале Античности, мы видим некие характерные для него черты, которые в противном случае могли бы и не заметить. Более отчетливо они проступают, пожалуй, при рассмотрении греческого общества и культуры. В качестве примера давайте сосредоточим внимание на особенно красноречивом тексте из Oeconomicus («Домостроя») Ксенофонта, сократического диалога, в котором обсуждаются природа богатства и надлежащие методы ведения домашнего хозяйства. Обращаясь к богатому афинскому бизнесмену и землевладельцу Критобулосу, Сократ утверждает, что Критобулос, вопреки очевидному, беднее его по следующим причинам:

Потому что, во-первых, тебе приходится приносить много жертв и больших: иначе, пожалуй, ни боги, ни люди не стали бы терпеть тебя; затем, по своему положению, ты должен принимать много иностранцев, да еще и роскошно; затем угощать сограждан и оказывать им одолжения: иначе лишишься их поддержки.

Кроме того, как я слышал, и государство уже теперь налагает на тебя большие повинности – на содержание лошадей, на постановку хоров, на устройство гимнастических игр, на покровительство метекам[27]; а если уж война случится, то, наверное, тебя заставят еще столько снаряжать судов и платить военных налогов, что тебе нелегко будет нести это бремя. А если афиняне найдут, что ты исполняешь что-нибудь из этого неудовлетворительно, то, без сомнения, накажут тебя ничуть не меньше, чем если бы уличили тебя в краже их собственных денег.

Мысль Ксенофонта, вложенная в уста Сократа в диалоге, ясна: афинское общество многого ожидало от своих самых богатых граждан, в том числе в плане покровительства хорам, школам и храмам. Финансовые взносы от богатых ожидались и во множестве других областей, многократно больше во время кризисов, например войн, когда