История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

по сей день. Действительно, особенно в современной американской элитарной культуре широко распространено убеждение, что для тех, кто занимает привилегированное положение, филантропия является обязательной2425.

Тот факт, что теоретически филантропы не ожидают никакой материальной (или духовной) выгоды от своих благотворительных действий, не означает, что на практике они ничего не получают, намеренно или иным образом. В начале данного раздела мы говорили, что по сравнению с доиндустриальными временами все современное меценатство и благотворительность, как правило, преподносятся и воспринимаются как великодушие (щедрость). Эта точка зрения изложена в книге Карнеги «Евангелие богатства» (1889). Сам Карнеги является лучшим примером американской предпринимательской филантропии XIX века, поскольку за всю свою жизнь он пожертвовал на благотворительность более 350 миллионов долларов (10,2 миллиарда долларов по курсу 2020 года). Более трети этой суммы поступило в фонд «Корпорация Карнеги в Нью-Йорке», основанный в 1911 году для поддержки высшего образования и научных исследований. Остальное пошло на основание библиотек и создание целого списка благотворительных учреждений с различными целями по всей территории США и Британской империи. В частности, Фонд Карнеги для университетов Шотландии и Технологический институт Карнеги заложили основу для создания нынешнего Университета Карнеги-Меллона в Питтсбурге26. Масштабы его пожертвований были исключительными – Карнеги перераспределил большую часть своего состояния – однако, он, безусловно, не был единственным или первым сверхбогатым предпринимателем индустриальной эпохи, жертвовавшим средства в больших масштабах. В предыдущих главах мы встречались с другими социально ответственными предпринимателями, такими как Веджвуд в Англии и Сольве в Бельгии. Обоих беспокоили условия жизни и общее благосостояние работников, поэтому они, подобно Якобу Фуггеру, вкладывали значительные средства в социальное жилье, создавая образцовые деревни рядом со своими заводами. Достижения Сольве в этом отношения особенно впечатляют, поскольку, в связи с многонациональным характером его компании, «деревни Сольве» расположены по всему Западу, например в Сиракьюсе (США), в Льересе (Испания) и в Розиньяно-Мариттимо (Италия). В свое время они выделялись тем, что гарантировали всем жителям такой минимум условий, о котором те могли только мечтать в другой обстановке, а также разнообразные услуги (в 1902 году деревня Сиракьюс также стала бенефициаром библиотеки Карнеги).

Других примеров филантропии и меценатства индустриальной эпохи предостаточно, поскольку эта практика была довольно широко распространена. Что касается, например, высшего образования, то, хотя США явно выделяются большим количеством университетов, финансируемых из частных источников, в Европе они также имелись27. В Англии в 1879 году фармацевт-предприниматель Томас Холлоуэй, сколотивший состояние на производстве и агрессивном маркетинге патентованной «Универсальной семейной мази Холлоуэя» в качестве средства от целого ряда заболеваний, основал Королевский колледж Холлоуэй близ Лондона для обучения молодых женщин. Для того периода это было спорным начинанием (как сообщается, на этот шаг Томаса вдохновила его покойная жена Джейн Пирс Драйвер, и колледж был основан в ее память), но это был очередной пример того, как частное покровительство в своем лучшем виде может открыть новые горизонты и указать направление для будущих государственных инвестиций. В Италии в 1902 году Фердинандо Боккони – богатый торговец относительно скромного происхождения (он начинал свою карьеру как уличный торговец тканями), чьим ключевым новшеством было внедрение сначала в Милане (в 1877 году), а затем и в других городах Италии новой схемы массового распространения готовых костюмов в крупных универмагах новой парижской и лондонской моды, – основал Университет Боккони. Учебное заведение было названо в честь сына Фердинандо, Луиджи, погибшего во время разгрома итальянских колоний при Адуа в 1896 году, и было нацелено на продвижение высшего образования в сфере бизнеса и торговли. И в этом случае частный патронаж опередил свое время, поскольку университет Боккони был первым в Италии, предоставившим официальную степень по этим предметам28.

В XIX и начале XX века, по мере развития промышленной революции, многие филантропы из числа предпринимателей все острее ощущали необходимость предоставления лучшего образования как массам, так и элите. В то же время богатые продолжали делать пожертвования в более традиционные сектора: больницы и учреждения по уходу за бедными, сиротами и пожилыми людьми (до основания своего колледжа Томас Холлоуэй основал образцовый санаторий для лечения психически больных в живописном месте в графстве Суррей). Кроме того, общество становилось отчасти бенефициаром потребительского поведения богатых, если использовать определение Веблена. К этому периоду относятся многие коллекции произведений искусства, выставленные сегодня в музеях. Это особенно очевидно в случае США, благодаря исключительно крупным состояниям, которые появились в Америке в конце XIX века. Очень страстным коллекционером был Дж. П. Морган, приобретавший через сеть агентов в Антверпене, Париже, Риме и Вене рисунки, картины, иллюминированные рукописи и другие произведения искусства, которые он выставлял в своем доме в Лондоне и в частной библиотеке в Нью-Йорке. Библиотеку сын Дж. П. Моргана в память об отце в 1924 году превратил в музей. Другая важная часть оригинальной коллекции сегодня принадлежит нью-йоркскому Музею искусств Метрополитен, основанному в 1870 году в том числе благодаря Дж. П. Моргану. Он был попечителем этого музея и руководил им с 1904 года до своей смерти в 1913 году29.

Несмотря на все свои достижения по улучшению условий жизни нуждающихся и предоставлению обществу различных благ, спонсоры и филантропы XIX–XX веков не избежали критики, которая становилась тем сильнее, чем масштабнее становилась их меценатская деятельность. Особенно резко отзывался о них Торстейн Веблен, утверждавший, что такие занятия, как коллекционирование произведений искусства или участие в благотворительности, как правило, приобретают соревновательный характер и что конечной целью меценатов является демонстрация своего финансового успеха: «…облегчение жизни людям из названных [низших] слоев становится лишь официальной целью, а плодотворная деятельность этих организаций постепенно прекращается как недостойная»30. Даже средства, выделяемые на строительство приютов или больниц, как правило, направлялись на то, что Веблен называл «почетным расточительством» – в том смысле, что сооружения эти строились в соответствии с эстетическими принципами праздного класса, с чрезмерными затратами, без особой заботы об их конечной эффективности. Хотя взгляды Веблена в этом отношении, конечно, были довольно экстремальными, многие современные комментаторы согласны с ним в том, что масштабное покровительство и пристальное внимание нельзя считать просто щедростью. Некоторые выносят столь же суровые суждения, утверждая, например, что филантропия в том виде, в каком она практиковалась баронами-грабителями, равносильна «масштабному отмыванию репутации»31. Многие другие выступали с серьезной, но более сдержанной критикой, подчеркивая патерналистский и в конечном счете авторитарный подход, который используют богатые спонсоры в своих кампаниях за социальные реформы и в управлении своими фондами32. Даже Карнеги обвиняли в эгоизме, хотя имеются явные свидетельства, что его увлечение созданием образовательных учреждений коренится в детском опыте в его родной Шотландии, когда из-за бедности и отсутствия бесплатных библиотек книги были для него недоступной роскошью33.

Более снисходителен к богатым историк Фредерик К. Джаэр, отмечавший в своем