Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

этого репрессии стали еще более интенсивными. В Куртисе, к востоку от Ла-Коруньи, отдельные очаги сопротивления были подавлены с особой жестокостью. Всю провинцию внезапно наводнили новобранцы-фалангисты из числа безработных и мелких преступников[750].

В самой Ла-Корунье уполномоченным по охране общественного порядка был назначен подполковник Гражданской гвардии Флорентино Гонсалес Вальес. Он являлся сторонником Фаланги, который организовал антиреспубликанскую демонстрацию Гражданской гвардии после похорон Анастасио де лос Рейеса в Мадриде. Его наказали: арестовали и какое-то время продержали под стражей, после чего отправили в Ла-Корунью, где он сыграл решающую роль в восстании. Теперь Гонсалес Вальес проводил особенно жестокие репрессии, в полной мере задействуя недавно разросшуюся Фалангу. 24 июля он приказал расстрелять гражданского губернатора Франсиско Переса Карбальо, а также командира Штурмовой гвардии и его заместителя. Никакого суда не было. Смерть Переса Карбальо первоначально обозначили в реестре как «казнь». Поскольку это подразумевало, как полагала пресса, официальное разбирательство и вынесение приговора, позже запись изменили на смерть в результате «внутреннего кровотечения»[751]. За их казнями последовали казни множества рабочих и школьных учителей, а также некоторых наиболее известных врачей, юристов, писателей и профессоров Галисии. К судебным процессам над оставшимися представителями республиканской власти мятежники приступили в начале августа. Их обвинили сразу по двум пунктам: они поддерживали Республику до 20 июля и не поддержали текущее восстание. Внесудебные убийства совершали фалангистские группировки под названиями «Рыцари Сантьяго» и «Рыцари Коруньи». Последняя объявляла своей целью «подавление и усмирение зон провинции, подвергшихся нападению подрывных элементов»; ее курировал подполковник Бенито де Аро Лумбрерас, брат Грегорио, заработавшего дурную славу в Уэльве. Чтобы скрыть следы пыток и/или исчезновение заключенных, утверждалось, что они были застрелены при попытке к бегству – в соответствии с законом о попытке к бегству. Места, где оставляли тела, – рядом с перекрестками или мостами – тщательно выбирались для того, чтобы террор оказал максимальное воздействие. Многие тела просто выбрасывали в море, и их появление в рыбацких сетях и ловушках усиливало ощущение вездесущего ужаса[752].

После ареста Франсиско Переса Карбальо его жену, тридцатиоднолетнюю Хуану Марию Клару Капдевьелье Санмартин, известную феминистку-интеллектуалку, обвинили в том, что она якобы убеждала мужа вооружить рабочих и помогала организовать сопротивление. Никаких доказательств этого так и не было представлено. Местные правые уже давно люто ненавидели ее, считая, что она доминировала над своим мужем и придерживалась опасных взглядов. Когда начались бои, Перес Карбальо заставил ее уехать и остановиться в доме друга-фармацевта, семья которого, зная о ее беременности, скрыла от нее смерть мужа. Однажды, оставшись одна, она позвонила в кабинет гражданского губернатора, чтобы узнать о нем новости. Гонсалес Вальес сказал ей, что ее муж в порядке и что он пришлет за ней машину, чтобы она могла присоединиться к нему. Машина отвезла ее прямо в тюрьму. Через неделю ее выпустили, и она укрылась в доме семьи другого друга в Вилабоа, в провинции Понтеведра. Через несколько дней, 17 августа, по приказу Гонсалеса Вальеса Хуана Капдевьелье была задержана Гражданской гвардией, доставлена в Ла-Корунью и передана отряду фалангистов. На следующий день ее убили. Убийцы, очевидно, обсуждали различные формы издевательств на ней, но в итоге решили застрелить. Ее тело обнаружили далеко к востоку от Ла-Коруньи, в Рабаде, в провинции Луго. Она была ранена в голову и грудь[753].

Ходили слухи, что Хуану Капдевьелье изнасиловали. В Галисии было принято измываться над женщинами-республиканками, задерживать их и разлучать с детьми. Республиканку Марию Пурификасьон Гомес Гонсалес, мэра города Ла-Каньиса на юге Понтеведры, единственную женщину-мэра в Галисии, арестовали, судили в упрощенном порядке и приговорили к смерти. Из-за беременности ее казнь отложили, а приговор заменили на пожизненное заключение. Она провела в печально известной тюрьме Сатурраран (Бискайя) семь лет, пока в 1943 году ее не освободили условно-досрочно[754].

Тех, кого судили в Ла-Корунье военным трибуналом, обычно казнили ранним утром. На этих казнях собирались толпы зрителей. Однако они не шли ни в какое сравнение со зрелищем, устроенным 23 октября 1936 года, когда 8 молодых призывников были расстреляны по обвинению в заговоре с целью мятежа против старших офицеров. В середине дня их провели по городу и казнили перед огромной толпой. Стоя перед расстрельной командой, они громко выкрикивали лозунг «Да здравствует Республика!», что подрывало желаемый эффект от расправы[755].

Репрессии в Галисии отличались тем, что большое количество доносов там делали приходские священники, Фаланга или враждебно настроенные соседи. В сельских районах это, возможно, было следствием обиды, вызванной бедностью. Встречались также случаи доносов на конкурентов в профессиональной сфере: так, подобные доносы привели к аресту и последующему убийству в Ла-Корунье доктора Эухенио Арбонеса, выдающегося акушера, который был депутатом-социалистом в 1931 году, но к тому моменту уже несколько лет как отошел от политики. Его «преступление» заключалось в том, что он лечил людей, раненных военными мятежниками[756].

Более яркий пример – Хосе Миньонес Бернардес, популярный юрист, банкир и бизнесмен из Ла-Коруньи, которого избрали депутатом от Unión Republicana на выборах в феврале 1936 года. Сразу после выборов, когда начались беспорядки, вызванные фальсификацией результатов голосования правыми, он исполнял обязанности гражданского губернатора. Проявив удивительное мужество, Миньонес Бернардес предотвратил поджог двух монастырей и иезуитской церкви и защитил ряд правых. В знак благодарности католическая конгрегация Общество Марии предоставила его детям и потомкам бесплатное образование бессрочно. После убийства Кальво Сотело он призвал своих коллег-депутатов от Unión Republicana отказаться от участия в Народном фронте. Миньонес Бернардес вернулся из Мадрида в Ла-Корунью 18 июля, уверенный, что ему ничего не угрожает, поскольку он всегда был справедлив в своем отношении как к левым, так и к правым. Об этом свидетельствует тот факт, что 19 июля он обратился за военной защитой для местной электрогенерирующей компании, управляющим которой он являлся, а также убедил колонну рабочих воздержаться от поездки в Ла-Корунью для противодействия перевороту. Тем не менее Миньонеса Бернардеса арестовали, обвинили в военном мятеже, приговорили к выплате штрафа в размере 1 000 000 песет и 2 декабря расстреляли. Причиной его смерти послужила ненависть командира Гражданской гвардии, которую навлекла на себя его семья в его родном городе Коркубион[757].

Мятежники быстро захватили Сантьяго, и уже 26 июля началась работа военных трибуналов. 5 мужчин, обвиненных в таких преступлениях, как использование приветствий со сжатым кулаком или выкрикивание лозунга «Да здравствует Россия!», приговорили к пожизненному заключению. С 14 августа начались убийства; многих из тех, кого приговорили к лишению свободы, незаконно вывели из тюрьмы и расстреляли. Одной