Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

из жертв стал Эдуардо Пуэнте Карраседо, хорошо известный в городе своим яростным антиклерикализмом. Это было связано с тем, что его юная кузина, забеременевшая от каноника кафедрального собора, умерла, когда ей пришлось сделать (разумеется, незаконный) аборт. После этого Эдуардо Пуэнте начал прерывать религиозные процессии (однажды использовав осла, к которому было привязано распятие). Если в процессии участвовал тот самый каноник, Пуэнте пытался его ударить. Его задержали в первые же дни войны, затем забрали из местной тюрьмы; 28 июня 1937 года Пуэнте убили, а его тело бросили под мостом. В реестре смерти убитых записывались как результат «внутреннего кровоизлияния», «остановки сердца» или «органического поражения мозга»[758].

3 октября 1936 года группа фалангистов и бойцов Гражданской гвардии расстреляла отца Андреса Ареса Диаса, приходского священника крошечной деревушки Вальдо-Сестосо близ Монферо, в провинции Ла-Корунья. На него донесли за отказ передать мятежникам средства, собранные для религиозного праздника Лос-Ремедиос, запланированного на первое воскресенье сентября, но отложенного военными властями. Священника обвинили в принадлежности к Международной организации помощи борцам революции, арестовали и отвезли в деревню Баральобре, неподалеку от Ферроля, где его заставили исповедоваться местному приходскому священнику Антонио Касасу. Мятежники надеялись, что неутешительный вид священника, которого собирались расстрелять, вынудит отца Касаса признаться, что он помог бежать республиканцам. Касас вызвал подозрения из-за своих попыток остановить репрессии в Баральобре. После исповеди отец Арес передал отцу Касасу 200 песет и свои часы. Затем Андреса Ареса доставили на кладбище и в 11 часов вечера казнили. Суда не было, хотя командир расстрельной команды, как утверждается, выкрикнул: «По приказу Суансеса!» – имея в виду уполномоченного по охране общественного порядка в Ферроле Викториано Суансеса. Отца Касаса допрашивали несколько раз, но он избежал ареста и смерти благодаря протесту кардинала Гомы против казни мятежниками баскских священников[759].

В провинции Луго, к востоку от Ла-Коруньи, восстание увенчалось успехом быстро и без насилия. Нерешительная попытка гражданского губернатора Рамона Гарсии Нуньеса заставить Гражданскую гвардию раздать оружие была проигнорирована. Крупная местная организация Фаланги и местное духовенство принимали активное участие в заговоре. Военный командир, полковник Альберто Касо Агуэро, неохотно объявил военное положение, но не произвел ни одного ареста. Затем прибыла колонна во главе с капитаном Молиной, который грубо сказал Касо: «Полковник, время вазелина прошло. Если мы не будем действовать энергично, то потеряем контроль». Самого Касо задержали, а гражданского губернатора, мэра и большинство видных республиканцев города арестовали. Всех их судили в середине октября, приговорили к смерти и расстреляли в конце месяца. Все организации рабочего класса были запрещены. Значительного сопротивления не последовало, за исключением городов на юге провинции, таких как Кирога и Бесерреа, где, по словам одного священника, население отличалось «неумением подчиняться». В Монфорте, важном железнодорожном узле, где рабочий класс принадлежал к социалистам, сопротивление подавила Гражданская гвардия при поддержке фалангистов[760].

В предвоенные годы в Оренсе, единственной внутренней провинции Галисии, наблюдалось минимальное насилие. Даже во время событий октября 1934 года, несмотря на единство социалистов, коммунистов и анархистов, всеобщая забастовка была подавлена без значительного кровопролития. На выборах в феврале 1936 года в Оренсе победили Renovación Española и CEDA, таким образом обеспечив консерваторам самую заметную победу во всей Галисии. Народный фронт остался без представительства. Единственный случай применения насилия, спровоцированный весной, был делом рук фалангистов, убивших 8 июня 4 человек. 18 июля гражданский губернатор отказался вооружить рабочих, и все сопротивление сошло на нет, как только был зачитан указ о военном положении. Отдельные попытки оказать сопротивление предпринимались в районе Вальдеоррас на востоке провинции, в результате чего погиб боец Гражданской гвардии – единственная жертва, понесенная мятежниками. Одного тринадцатилетнего мальчика застрелили за то, что он критиковал жестокость Гражданской гвардии. Несмотря на этот мирный контекст, параллельно с ним быстро начались внесудебные убийства и судебные процессы. Применялся закон о попытке к бегству, а тела выбрасывались в реку Миньо. В состав фалангистов входили новобранцы без реальной идеологической приверженности, некоторые из них были просто наемными бандитами или людьми, пытавшимися скрыть свое левое прошлое, но все они подчинялись приказам военных. В консервативном сельском обществе найти пассивную поддержку репрессиям против левых не составляло особого труда[761]. Мужчин по всей Галисии обычно задерживали, затем «освобождали», отвозили на окраины и расстреливали, а тела оставляли в местах, где их могли увидеть, и тем самым сеяли террор[762].

В прибрежной провинции Галисии Понтеведра, на границе с Португалией, гражданский губернатор, как и его коллеги в других местах, отказался вооружать рабочих. Как и в Оренсе, люди в бедных сельских общинах принимали активное участие в репрессиях. Так, 9 августа военные власти выступили с заявлением о том, что неподписанные доносы рассматриваться не будут, и в конце концов пригрозили штрафами тем, кто выдвигал ложные обвинения. Возможно, самой шокирующей смертью в Понтеведре стала смерть Александра Боведы Иглесиаса, основателя Галисийской националистической партии, консервативного католика, которым очень восхищался Кальво Сотело. Генерал Карлос Бош-и-Бош, командующий восьмым военным округом, отклонил просьбу о его помиловании, заявив: «Боведа не коммунист, но он галисийский националист, что еще хуже»[763]. В процветающем рыбацком порту Виго захвату власти военными поспособствовала самонадеянность республиканских властей. Мэр, умеренный социалист и бизнесмен, принял заверения в лояльности от военного командира и не позволил вооружить рабочих. Тем не менее вместе с другими республиканскими деятелями его предали суду и казнили за военный мятеж. 7 молодых людей расстреляли за то, что они слушали мадридскую радиостанцию. Репрессии в провинции организовывали военные власти, а осуществляли их Гражданская гвардия и отряды из гражданских лиц. Местные касики могли уничтожать подрывные элементы под прикрытием общих указаний военных властей. Людей расстреливали без суда и следствия за хранение оружия, укрывательство беглецов или просто за нелестные комментарии о ведении военных действий мятежниками[764]. Дурную славу приобрели две группы под названием «Рассветные бригады» (Dawn Brigades), организованные доктором Виктором Лисом Кибеном, депутатом от Renovación Española. Несколько сотен заключенных погибли в печально известном концентрационном лагере на острове Сан-Симон, в устье реки Виго, недалеко от Редонделы:

некоторые умерли от ужасных условий содержания, другие были расстреляны фалангистами[765].

В то время как на северо-западе Испании мятежники проводили репрессии, далеко на юге и востоке за пределами испанского полуострова происходили аналогичные ужасы. На Канарских островах, где восстание сразу же увенчалось успехом, от рук республиканцев не погиб ни один человек. Тем не менее, по оценкам, в ходе войны мятежники убили там до 2500 человек[766]. Подсчитано, что на Балеарских островах было казнено более 2000 человек. На