Гром богов - Энтони Ричес

Феликс рефлекторно оглянулся через плечо, обнаружив, что на западном горизонте по-прежнему нет никаких признаков преследования. Он ухмыльнулся Марку, похлопывая Аида по шее, пока огромный жеребец легко бежал рысью по ровной земле, расстилавшейся перед ними, и повысил голос, чтобы его услышали сквозь лошадиный топот его когорты.

— Если повезет, люди, осадившие Нисибис, не поймут, кто мы такие, пока не станет слишком поздно.

Они под уздцы вели своих лошадей по равнине, и только с первыми лучами солнца сели в седла, стараясь не потревожить врага простым способом: замотав копыта тряпками и привязав к лошадиным мордам мешки, набитым кормом, пока выводили животных из южной части лагеря. Кавалеристы Феликса уже преодолели две трети расстояния до своей цели. Посмотрев по сторонам, во всех направлениях, насколько хватало глаз. Марк видел только пустую равнину.

— Как ты думаешь, что нас ждет, когда мы доберемся до города?

Феликс посмотрел поверх головы Аида на восток.

— Я обсудил это с легатом. Он ожидает, что Нарсай на первом этапе приведет с собой всех всадников, каких только сможет, и большую часть своей пехоты. Вероятно, их будет всего две или три тысячи, чтобы гарантировать, что никакие припасы не смогут добраться до защитников города.

Марк покачал головой.

— И у них будет много копий?

— Если они будут нацелены на нас, то да. Если нацелены на нас...

— Но они же не будут просто так наблюдать за нами?

Юлий посмотрел налево, на массу кавалерии, следовавшую за легионом по пустынной местности к Нисибису, каждый ускоренный шаг когорт на восток сокращал количество времени, для войск Нарсая, если он хотел догнать и остановить марширующих солдат.

— Похоже на то. Те, кто не отстает или, кто еще не свалил, гоняясь за нашими погонщиками мулов.

Дубн закашлялся, стянул шарф и сплюнул набившийся в рот песок в придорожную пыль, затем вернул непрочную защиту на место и оглянулся на марширующую колонну легиона. Далеко позади, почти затерянные в пыли, которую поднимал ветер, дующий над равниной, парфянская пехота, казалось, оставила попытки поддерживать темп, который задавал Скавр. Слева от них ехали катафракты, их лошади были аккуратно расставлены с двух сторон строя копейшиков, а их мечи и булавы были выставлены напоказ. Нарсай выехал вперед со своими людьми часом ранее, поспешив на запад в погоне за фригийцами с тысячей конных лучников, как только он понял, что римская кавалерия уже отправилась к городу под покровом ночи.

— Погода ухудшается …   

Юлий затянул потуже свой шарф, перекрикивая пронзительные, заунывные ноты ветра.

— Наш разведчик говорит, что пыльные бури в это время года - обычное дело! Я собираюсь предупредить офицеров, чтобы они убыстрили марш! А то мы не успеем дойти до Нисибиса и увязнем в песке и грязи!

Салар, командующий пехотного подразделения парфян, которое была оставлена для поддержания осады Нисибиса, проследил за пальцем руки своего заместителя.

— Всадники!

Пара всадников скакала к ним галопом, опередив большой отряд, чья мощь терялась в облаках пыли, взвившихся над равниной, окружающей город, их мечи были подняты в приветствии, когда они остановились в дюжине шагов от командующего.

— Пероз!

Офицеры переглянулись.

— Неужели наши?

Солдат позади них услышал торжествующие крики всадников и повернулся к своим товарищам, выкрикнув приветствие достаточно громко, чтобы его услышали сотни его товарищей, и тысячи пехотинцев вслед за ним с ревом приветствовали приближающихся всадников, фигуры которых казались каменными изваяниями от облепившей их пыли.

— Что? … Здесь что-то не так. Это не наши!!!

Заместитель Салара сообразил быстрее своего командира, первым осознав, что приближающаяся к ним кавалерия была не той, кем казалась. Когда он повернулся, чтобы выкрикнуть предупреждение, передовые всадники разъехались в стороны, и с ревом звука рогов люди позади них пустили своих лошадей легким галопом, растекаясь от своей маршевой колонны, пересекавшей местность, по всему фронту осаждавших.  Снова протрубил рог, всадники вытащили луки из чехлов-горитов и потянулись за стрелами.

— Копья! Приготовьте копья! Копейщики стройся!

Повернувшись к людям позади себя, намереваясь найти спасение в их рядах, Салар почувствовал, как у него скрутило живот, когда он увидел в их глазах только ужас. Их строй, сбитый с толку внезапным появлением врага, дрогнул, явно находясь на грани катастрофы.

— Построиться в боевую шеренгу ...

Римская стрела попала ему прямо в спину, заставив упасть на колени с внезапной мучительной болью от ее холодного, железного проникновения. Его заместитель уже мертвым распростерся на земле с двумя стрелами, торчащими из его доспехов, вместе с десятками людей с такими же смертельными ранами. Пока он осознавал все это, второй залп стрел обрушился на его людей, ряды осаждавших погрузились в хаос, поскольку еще больше людей пало под смертоносным железным дождем.

— Держите строй... только так мы ...

Понизив голос до шепота, Салар умоляюще поднял руку к ближайшим людям, но их глаза были прикованы к приближающемуся врагу. С внезапной потерей воли пехотная шеренга распалась, упорядоченные ряды превратились в перепуганную толпу за одно мгновение, когда каждый солдат понял, что те, кто находились с ними с обеих сторон, поворачиваются, чтобы быстрей убежать. Топот приближающихся лошадей римлян теперь был таким громким, что заглушал даже крики его, охваченных паникой, солдат, топчущих ногами своих раненых товарищей, отчаянно пытавшихся спастись от неумолимого врага, и, повернув голову, чтобы посмотреть назад, Салар оцепенело осознал, что именно внушило им такой ужас. Шеренга всадников приближалась к нему, всего в дюжине шагов, каждый из них убирал свой лук в чехол на правом бедре и обнажал длинный меч. Но его встревожил не неминуемый натиск, а устрашающий вид их посеребренных кавалерийских шлемов, ряд за рядом одинаковых и безжалостно бесстрастных металлических лиц, не выражающих врагу ни намека на страх или жалость.

При очередном звуке рога всадники двинулись вперед с поднятыми мечами, готовые расправиться с теми, кто не успел убежать или были слишком медлительными, чтобы уклониться от их клинков. Салар раскинул руки, приготовившись к удару милосердия, который положит конец его агонии и позору.

Последняя когорта легиона вошла в крепость в организованном порядке, массивный деревянный подъемный мост, перекинутый через глубокий ров между внутренней и внешней стенами, медленно поднялся, оставляя город полностью изолированным от парфянских войск, которые теперь хлынули на ровную землю, окружающую Нисибис. Плоская равнина перед наблюдающими римлянами все еще была усеяна окровавленными трупами копейщиков, которые были разбиты, а затем перебиты кавалерией Феликса во время их бегства, след из мертвых и