Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон

– Вы еще много раз посмотрите мне в лицо, Деметрия. Вы считаете, что, явившись сюда, чтобы вызволить вас из колец, в которых сжимает вас этот удав, я уйду ни с чем просто потому, что вы немного слишком застенчивы? Послушайте, Деметрия, я спасу вас от этого дьявола сегодня ночью, даже если мне придется вынести вас отсюда на руках. А когда это будет сделано, мы сможем в спокойной обстановке обсудить, что должно быть сделано в отношении вашего отца и вашей собственности. Если несчастного полковника избавить от этого скорбного окружения, не исключено, что даже разум его восстановится.

– О, Ричард, вы обманываете меня! – воскликнула она, вдруг уронив руки и глядя на меня во все глаза.

– Нет, я вас не обманываю. А теперь, Деметрия, вы должны оставить все свои страхи, потому что вот вы снова посмотрели мне в лицо и не обратились в камень.

На минуту лицо ее стало пунцовым, но она не сделала попытки вновь закрыться руками, потому что как раз в этот момент послышался топот копыт: всадник приближался к дому.

– Царица небесная, спаси нас! – воскликнула она в ужасе. – Это дон Иларио.

Я тут же задул единственную свечу, до сего момента тускло освещавшую комнату.

– Ничего не бойтесь, – сказал я. – Он уйдет к себе в комнату, и, когда все успокоится, мы совершим наш побег.

Она дрожала от страха и прижималась ко мне; мы оба напряженно ловили каждый звук и слышали, как дон Иларио расседлывал своего коня и как потом он, тихонько насвистывая что-то себе под нос, прошел в свою комнату.

– Теперь он заперся, – сказал я, – и через несколько минут уснет. Смотрите, этот человек своими домогательствами превратил вашу жизнь в тяжкое бремя; вы содрогаетесь от одной мысли о нем, когда он ходит тут рядом с вами; так разве вы не рады, что я пришел, чтобы увезти вас прочь отсюда?

– Ричард, я бы охотно пошла за вами нынче ночью, но прежде скажите мне одну вещь. Разве смогу я, после всего, что произошло, взглянуть в лицо вашей жене?

– Она ничего не узнает о том, что произошло, Деметрия. Я бы чувствовал себя подлецом, и это было бы жестокой несправедливостью по отношению к вам, если бы я заговорил с ней об этом. Она примет вас как дорогую сестру, и будет любить вас так же, как люблю вас я. Все сомнения и страхи, которые вас терзают, не имеют совершенно никаких оснований, отбросьте их, пусть летят по ветру, как пух чертополоха. А теперь, поскольку вы столь много сокровенного мне поверили, Деметрия, хотел бы и я признаться вам в одной вещи, которая щемит мне сердце.

– Что же это, Ричард, скажите мне? – отвечала она с большой нежностью.

– Поверьте, Деметрия, я ни минуты не подозревал, что вы меня любите. По вашему обращению этого никак нельзя было заметить, иначе я бы давно уже рассказал вам о своем прошлом. Я считал, что вы лишь цените во мне друга и человека, которому можно доверять. И раз все это время я заблуждался, Деметрия, раз вы и в самом деле таили в своем сердце чувство ко мне, мне остается только горько сетовать на то, что я послужил причиной ваших последних горьких переживаний. Не откроете ли вы еще раз ваше сердце предо мною и не скажете ли без утайки, что вы в связи с этим чувствуете?

Она некоторое время молча гладила мою руку, а потом ответила:

– Я думаю, вы были правы, Ричард. Возможно, я не способна на такую страстную любовь, как иные женщины. Я чувствовала – я знала, что вы мне друг. Быть рядом с вами – все равно что в жару сидеть в каком-то тихом месте, в тени зеленого дерева. Я думала, как хорошо было бы сидеть так вечно и забыть все эти горькие годы. Но, Ричард, если вы всегда будете моим другом – моим братом, я буду более чем удовлетворена, и жизнь моя станет совсем другой.

– Деметрия, как я счастлив слышать это! Пойдемте, удав теперь уснул, выберемся отсюда и оставим его, пусть предается своим зловещим сновидениям. Дай бог мне однажды сюда вернуться и раздавить своей ногой его змеиную голову.

Затем, укутав ее шалью, я вывел ее из дома, ступая как можно тише, и через несколько мгновений мы уже были рядом с Сантосом, терпеливо стоявшим на страже при лошадях.

Я с радостью предоставил ему помогать Деметрии садиться в дамское седло – ведь это, возможно, был последний раз, когда ему довелось самому оказать ей какую-то услугу. Бедный старикан плакал, и, наверное, от этого голос его вдруг охрип. Прощаясь, я вручил ему мой адрес в Монтевидео, нацарапанный на клочке бумаги, наказав, чтобы он передал его дону Флорентино Бланко с просьбой через два-три дня написать мне письмо и в нем известить меня о том, что предпринимает тут дон Иларио. Затем мы тронули рысцой по мягкой дернине и примерно через полчаса выехали на дорогу, ведущую из Рочи в Монтевидео. По ней мы и ехали, пока не наступил день, кажется, лишь однажды прервав для краткого отдыха наш быстрый галоп; и сто раз за время этой ночной скачки по местности, совершенно мне незнакомой, я благословил маленькую ведьмочку Клету, ибо не родилось еще на свет другого такого спокойного, надежного, ровного на ходу и неспотыкливого коня, как ее страховидный чалый, везший мою спутницу, и, когда мы натянули поводья и умерили ход в неярком утреннем свете, он выглядел таким же свежим, как когда мы только пускались в путь. Развиднелось, и мы свернули с большака и проскакали по чистому полю восемь или девять миль в северо-западном направлении: я стремился держаться подальше от общественных дорог и от назойливых, болтливых людей, имеющих обыкновение этими дорогами пользоваться. Около одиннадцати часов утра мы позавтракали на встретившемся по дороге ранчо, затем поскакали дальше и ехали, пока не достигли леса, состоявшего из рассыпанных по склонам холмистой гряды боярышниковых деревьев. Это было дикое, укромное место, тут была и вода, и вдоволь травы для лошадей, и приятная тень для нас самих, так что, расседлав лошадей и отпустив их пастись, мы присели отдохнуть под большим деревом, прислонившись спинами к его внушительному стволу. Тенистое наше убежище располагалось на высоте, господствующей над местностью, и мы могли наслаждаться отсюда великолепным видом и обозревать простирающуюся на многие лиги местность, по которой мы ехали все утро. Закурив сигару, я заговорил со своей спутницей, обратив ее внимание