Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Признаюсь честно, мне было бы приятно увидеть, как Гай Гисборн приползет обратно к моему брату с поджатым хвостом, точно побитый пес. – Иветта снова надолго задумалась. – Хорошо, Джейн. Ты можешь встретиться с Робином и передать ему предупреждение. Но нельзя, чтобы он вечно разбойничал по лесам. Взамен я хочу знать все планы Робина Гуда, какими бы они ни были.

Сердце Джейн на мгновение замерло, по всему телу разлился жар. Ей мимолетно подумалось, что это странно и даже печально – радоваться опасности, угрожающей и ей тоже. Но потом ее сердце забилось так громко, что его стук заглушил все сомнения. Ей надо быть осторожнее, чтобы Бран ничего не узнал и ничего не испортил, но это будет не так уж и сложно. Еще одна тайна, еще одна ложь, которую Джейн спрячет в себе, послушно кивая, склоняя голову и держа язык за зубами.

Она передала сообщение через Тилло, старую прачку. Сообщение о новой угрозе для Робина и всех его верных слуг в королевской усадьбе. Затем она провела беспокойную ночь в своей спальне для женской прислуги, то ворочаясь с боку на бок, то забываясь коротким тяжелым сном, то просыпаясь и успокаивая себя воспоминаниями о прикосновениях Робина, о его поцелуе, о его мягких, горячих губах, то обмирая от страха, что Робин ей не ответит. Джейн безмолвно молилась Деве Марии, хотя понимала, что это неправильно, эгоистично и малодушно: просить у Пресвятой Богоматери, чтобы мужчина, в которого она влюблена, вернулся к ней и снова ее захотел, даже зная, что ее руки испачканы кровью – даже зная, кому она сделала больно, чтобы прийти к нему.

* * *

Молитвы Джейн, даже столь эгоистичные, все-таки были услышаны. Робин позвал ее к большому дубу буквально на следующий день и передал сообщение через Тилло, а не через Брана. Знал ли Робин, что Джейн с Браном расстались и теперь она может принадлежать ему безраздельно? И хотел ли он этого сам? Сердце Джейн бешено колотилось в предчувствии встречи, на ногах словно выросли крылья, когда она побежала к матери-настоятельнице за разрешением.

– Тебе нужно взять с собой средства защиты, – сказала Иветта, нахмурив лоб, и Джейн ощутила укол вины. Мать-настоятельница искренне за нее волновалась, хотя она точно этого не заслуживала. – Я дам тебе болиголов, аконит и еще кое-что. К ним лучше не прикасаться голыми руками, но…

– Вы хотите, чтобы я принесла яды в Шервудский лес?

– Значит, ты все-таки помнишь наши уроки, – усмехнулась Иветта, вложив в руку Джейн холодный кусок металла. – Он хорошо запечатан.

Это был перстень, грубый, тяжелый, явно мужской. Серебряный перстень с большим желтым камнем, скрывающим запечатанное воском отверстие сбоку.

Джейн покачала головой.

– Я его не надену. Никто не поверит, что он достался мне честным путем.

– Значит, спрячь его где-нибудь на себе. Будет нужно, возьмешь, – сказала Иветта и добавила, заметив скептический взгляд Джейн: – Если кто-нибудь спросит, скажи, что украла его у меня.

– Я не могу…

– Ты возьмешь его с собой, Джейн, – строго проговорила Иветта. – На случай, если не сможешь вернуться. Может быть, ты и забыла, в каком состоянии вернулась в усадьбу после вашей последней встречи с Робином Гудом. Но я не забыла.

– Это не… – Джейн прикусила язык, оставив свои возражения при себе. Наверное, когда-нибудь она сможет свободно высказывать все, что вздумается, но пока что ее молчание копилось, как снег на соломенной крыше, грозя проломить в ней дыру. Она сжала перстень в кулаке. – И как я должна им воспользоваться?

– Ну, я подлила бы его в напиток, тихо и незаметно. Обычно именно так и делается. Но в случае крайней необходимости, я уверена, ты что-нибудь придумаешь.

Обычно? – подумала Джейн. И часто у вас возникает необходимость подливать людям яд? Конечно, она не сказала этого вслух и уставилась на перстень, словно в благоговении, боясь поднять взгляд, чтобы не выдать лицом своих чувств.

– Джейн… – Иветта обхватила двумя руками ее ладонь, где лежал перстень. – Если увидишь Гая Гисборна в Шервудском лесу, если он доберется до Робина раньше тебя, не пытайся использовать снадобье против него. Просто беги.

Джейн кивнула.

– Да, госпожа.

– Это важно. С ним шутки плохи. Дай мне слово, что убежишь сразу, как только его увидишь. Если увидишь.

Щеки Джейн обдало жаром от чувства вины и стыда. Мать-настоятельница искренне заботилась о ее безопасности, а она сама думала только о том, как бы скорее вскочить на лошадь, умчаться в лес и броситься в объятия Робина.

– Да, я убегу, – прошептала она. – Даю слово.

Но однажды она уже бросила Робина на произвол судьбы, в тот день в церкви. И в глубине души она знала, что не сможет бросить его снова.

Глава двадцать шестая

Вся ложь Джейн, ее стыд, ее чувство вины неслись следом за ней, словно тени, пока она ехала по лесу. Она вздрагивала от каждого звука, от каждого дуновения ветра. Ей все время казалось, что у нее за спиной слышится топот копыт, пусть и едва различимый.

Но чувство вины вмиг рассеялось, как только она увидела Робина. Он упражнялся в стрельбе из лука, пуская стрелы в импровизированную мишень в виде человека, привязанного к большому дубу. Морские раковины, свисавшие с ветвей на тонких веревках, раскачивались и постукивали друг о друга, молодые весенние листья дрожали от ударов стрел.

Робин встретил Джейн ласковой сокровенной улыбкой, предназначавшейся лишь для нее и больше ни для кого.

– Джейн. – Он склонился в глубоком поклоне, а когда выпрямился и посмотрел на нее, она заметила, что в уголках его глаз появились морщинки, которых не было раньше, хотя синяки уже побледнели, и в каждом его движении сквозила прежняя сила и грация. – Ты приехала! От тебя так давно не было вестей. Я уж думал, ты меня забыла.

– Бран не передавал от тебя сообщений… то есть если ты их отправлял. Я… – Джейн смущенно умолкла, чувствуя себя глупой, наивной девчонкой. – Мы с Браном расстались.

Робин рассмеялся, и у него на щеках появился довольный румянец.

– Значит, теперь ты свободная женщина?

Нет, не свободная, упрямо подумала Джейн, стиснув зубы. Я не свободная. Я твоя.

Робин взял ее за руку и помог слезть с лошади. Джейн нарочно споткнулась, чтобы он ее поддержал и приобнял. Он был чисто выбрит, отчего его острые скулы стали рельефнее, а зеленые глаза сверкали еще ярче. Когда Джейн видела Робина в последний