Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

раз, с разбитым, землистым, заросшим щетиной лицом после плена, он казался совершенно обычным – простым смертным, подчиненным законам природы, как все остальные, – но теперь от него снова пахло дымом лесного костра и весенними травами.

Джейн старалась не показать своего жаркого томления.

– Тебе точно здесь безопасно? – спросила она.

– Мы уже дважды заманили сюда шерифа. Вряд ли ему придет в голову снова искать меня здесь. По крайней мере, в ближайшее время. – Робин огляделся по сторонам и вдохнул полной грудью.

– Ты наверняка уже знаешь, что шериф вернулся. И теперь за тобою охотится еще один человек, и он хуже шерифа. Его зовут Гай Гисборн.

– Да, – сказал Робин. – Я знаю. Тилло мне передала. Ты приехала только затем, чтобы рассказать мне о Гисборне? Или… – Он улыбнулся лукавой, знающей улыбкой. – Была и другая причина?

Джейн изо всех сил пыталась придумать, что еще можно сообщить Робину, чего он не мог бы узнать от других слуг из королевской усадьбы. Ее озадачила и даже смутила его отстраненность, словно все добрые слова, что он ей говорил, – его объятия, его поцелуй буквально несколько дней назад – ничего для него не значили. Неужели Джон сказал правду и Робин действительно хочет только того, чем владеют другие мужчины? Неужели Джейн оказалась такой же наивной влюбленной дурой, как и Беатрис?

– Король Эдуард назначил им состязание, – пробормотала она. – Гисборну и нынешнему шерифу. Они оба охотятся за твоей головой, и победитель получит должность шерифа в Ноттингеме.

– Это он тебя ранил, тот новый охотник?

Взгляд Робина метнулся к ее распухшей губе. Джейн кивнула, внезапно утратив дар речи. Она думала, что ее ничуть не задело, когда Гисборн ее ударил, но беспокойство Робина, его участливый взгляд пробудили в ней чувства, которые, как ей казалось, она спрятала глубоко в сердце, и ее глаза вдруг защипало от слез.

Робин протянул руку и осторожно притронулся к ее разбитой губе. Его прикосновение было нежным и легким, как перышко.

– И рядом не было Брана, и некому было тебя защитить, – тихо произнес он. – Ты рассталась с ним из-за меня? – Он посмотрел ей в глаза, и под этим пронзительным, жадным, настойчивым взглядом Джейн смогла только вздохнуть. Все внимание Робина снова было направлено на нее. И неважно, что его вопрос был игрой, очевидной попыткой вызвать Джейн на откровенность и заставить сделать первый шаг, потому что он знал – должен был знать, – что она никогда не признается первой, ведь кто она и кто он? Джейн – никто и ничто, а Робин Гуд… он был всем. И даже сейчас, после всего, что она ради него отдала, он с ней играл. Да, играл. Это тревожило Джейн, и даже думать об этом было невыносимо, так что она отмахнулась от всех пугающих мыслей, как от назойливой мухи, кружащей над корзиной с летними фруктами.

– Гай Гисборн… – Робин задумчиво обвел взглядом лес, и Джейн поспешно вытерла слезы. – Подлый предатель в Войне баронов. Даже подлее, чем сам Эдуард. Есть люди без чести и совести, что кичатся своею доблестью и отвагой лишь на словах и называют себя охотниками еще прежде, чем поймают добычу. Так что, Джейн… – Робин опять повернулся к ней, и в его зеленых глазах заплясали отблески солнца. – Что я, по-твоему, должен с ним сделать?

– Я надеялась, что ты их защитишь, – сказала она. – Слуг, я имею в виду. Особенно девушек.

– А тебя? Ты хочешь, чтобы я защитил и тебя тоже? – Его улыбка оставалась все такой же игривой, глаза все так же блестели.

– Я… да, но… – Джейн казалось, что ее сердце оплетают колючие ветки терновника и сжимают ей грудь, не давая дышать. – Я понимаю, какой это риск, когда столько людей короля охотятся за твоей головой. Возможно, тебе не стоит сейчас появляться в усадьбе. Возможно, тебе лучше спрятаться.

– Ты называешь меня трусом, Джейн?

Джейн совсем растерялась, словно земля вдруг ушла у нее из-под ног, и она неожиданно рухнула в море.

– Нет! Конечно же нет! Я… – Она осеклась, наткнувшись на его насмешливый взгляд, и смущенно пробормотала: – Чего ты от меня хочешь?

– Малышка Джейн. – Лицо Робина смягчилось, и он улыбнулся. – Конечно, я помогу. Но гораздо приятнее, когда тебя просят о помощи.

– Извини. Я должна была попросить как полагается, но я…

– Ты испугана и встревожена. Тебе сделали больно. Мне не стоило тебя дразнить. Это было неправильно. Но мне так нравится наблюдать, как ты смущаешься, мнешься и запинаешься на каждом слове. Как новорожденный олененок в густом подлеске. Тебе очень идет этот робкий румянец.

И наконец – наконец – Робин придвинулся ближе к ней и легонько поцеловал в щеку. По всему ее телу разлилось тепло, когда его губы скользнули к уголку ее рта, и он поцеловал ее по-настоящему, осторожно касаясь кончиком языка ссадины у нее на губе.

Робин привлек Джейн к себе, его руки скользнули ей на поясницу, и ее унесло волной чувств, пронизанных его вкусом и запахом. Она прижалась к нему еще теснее, но побоялась поднять руку, прикоснуться к его лицу, проявить свое страстное томление, словно их поцелуй был таким хрупким, что его мог бы прервать один неосторожный вздох.

– Ты на вкус как фиалки, – прошептал Робин и отступил, размыкая объятия.

Джейн растерянно моргнула. Проведя столько времени под влиянием Робина, она уже и забыла, как это бывает, когда ты сама толком не знаешь, чего тебе хочется, и не понимаешь, что делать с собой. Она начала думать, что управляет людьми, что у нее есть к этому талант – что теперь никто больше не сможет управлять ею самой. Но никто в целом свете не способен навязать свою волю хозяину Шервудского леса. О чем ей, конечно, не следовало забывать.

– Значит, за все это время, что вы были вместе, – сказал Робин с лукавой улыбкой, – Бран так и не научил тебя защищаться?

Теперь, когда Робин снова заговорил с нею на равных, к Джейн вернулась уверенность, а вместе с уверенностью и способность шутить.

– Я, знаешь ли, не могу нападать на всех мерзких лордов, которые приезжают в королевскую усадьбу. Если хочу сохранить свое место.

– Есть много способов постоять за себя и дать людям понять, что тебя лучше не трогать, потому что ты и сама можешь тронуть кого угодно.

– Все и так уже думают, что я какое-то ходячее бедствие. Поэтому мне и разбили губу. Они оба подозревают меня в нехорошем: и шериф, и охотник.

Робин взял ее за плечи и прошептал, обдавая ей