Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Я знал, что это ты, – процедил Робин сквозь зубы, хотя в его голосе слышалась странная легкость. – Я знал, что ты перебил на войне всех моих людей. Всех, кого смог поймать. Но мне нужно было увидеть твое лицо, чтобы убедиться наверняка.

– Ты… чертов… змей, – сумел выдавить Гай, прижимая ладонь к лицу. Он опять дернулся в сторону Джейн, но это было заведомо бесполезно. Робин пнул его снова и подтолкнул ногой к стволу дуба.

– Это я змей?! Ты сражался на нашей стороне, пока не увидел, куда дует ветер, а потом скрытно прошелся по нашим рядам и взял деньги за головы всех своих братьев!

– На войне нет братьев, – сказал Гай, словно сплюнул.

Робин поднял с земли нож и встал над корчащимся телом Гая, не обращая внимания на кровь, слизь и грязь у себя на руках.

– Вот тут ты не прав. Война – это братство. И когда твоего брата обидят… – Он поудобнее взялся за нож, явно готовясь пустить его в дело. – Человек, не забывший о дружбе и верности, будет мстить.

А затем Робин повернулся к Джейн. Она думала, что гнев Джона – самое страшное что она видела в жизни. Но теперь, глядя на Робина, поняла, что есть вещи страшнее. Гораздо страшнее. Его лицо и манера держаться практически не изменились. Вы бы и не заметили никаких перемен, если бы не наблюдали за ним столько времени. Наблюдали, но почему-то – должно быть, по глупости – не видели, что скрывалось за его приятной улыбкой.

– Будь славной девочкой, Джейн, – произнес Робин голосом, источавшим медовую сладость, – принеси мне воды из ручья.

– Но я…

Гай поднялся на ноги, прижимая к раненому глазу кусок ткани, оторванный от подола рубахи. Из-под него текла кровь, густая и черная от грязи.

– С ним лучше не спорить, девочка. Может быть, ты и не знала, с кем делишь постель, но теперь знаешь.

Эти слова вырвали Джейн из оцепенения, и она побежала к ручью, почти не разбирая дороги и спотыкаясь о корни деревьев. У нее за спиной лес сотрясался от криков Гая, диких и почти звериных. Только когда из рук Джейн выпал меч, она поняла, что ушла вместе с ним. С мечом Робина. Она пошатнулась и упала на колени рядом с ним.

Еще один крик, оборвавшийся влажным хрипом. Словно на бойне забили животное. Это было совсем непохоже на звуки боя. Кричал только один человек, и это был не Робин.

Джейн пыталась заставить себя подняться. Ей надо принести воду. Нельзя возвращаться с пустыми руками. Робин ни разу ее не обидел, но теперь Джейн была вынуждена признать, что совершенно его не знала. Не знала этого человека, в чьих глазах было столько тепла, а потом все тепло разом погасло, будто пламя свечи на ветру.

Джейн кое-как добрела до импровизированного разбойничьего лагеря у ручья, до того самого места, где они устроили засаду шерифу, когда игры Робина казались просто невинной забавой. Там она нашла мех для воды, немного еды и несколько одеял. В лагере не было ни души. Неужели Робин не взял с собой никого из товарищей? Или все остальные разбойники знали – подозревали, – зачем Джейн прибежала на встречу с Робином и поэтому отпустили его одного? Стыд захлестнул ее жаркой волной, хотя это был глупый повод для беспокойства – теперь, когда Джейн пришла за водой, чтобы Робин смыл в себя кровь.

Она заставила себя наполнить мех, чувствуя, как немеет рука от холодной воды. Во рту пересохло, словно туда набилась кладбищенская земля. Ужасно хотелось пить, но Джейн знала, что у нее не получится удержать воду в желудке. Горькая желчь поднялась к горлу, но Джейн надо было сохранять контроль над собой. Ей не хотелось выказать слабость. Только не перед Робином.

А почему нет? – спросил внутренний голос, словно принадлежащий кому-то другому. Джейн казалось, что ее мысли разлетелись на сотни мелких осколков, как разбитый кувшин, и все эти кусочки кричат друг на друга.

Она пыталась успокоиться, стоя на коленях в ручье и даже не замечая, что ее чулки промокли насквозь. Мелькнула мысль, что, может быть, Робин отослал ее за водой, чтобы ее защитить. Ей, наверное, и вправду лучше не видеть, что он делал с Гисборном. Но Робин убивал Гая, чтобы спасти ее, Джейн. И даже если ей будет непросто смотреть на труп Гая, все равно это будет не так тяжело, как то, что сделали Джон с Уиллом, убив человека прямо у нее на глазах. Убив ни в чем не повинного мальчика.

Но почему это так затянулось? Джейн показалось, что она услышала еще один крик, но поднявшийся ветер свистел в кронах деревьев, и теперь голос Гая стал таким тихим и слабым, что уже было не разобрать: то ли это и впрямь человеческий голос, то ли просто шум ветра.

Джейн судорожно вздохнула. Вот что значит быть одной из пособниц Робина, быть рядом с ним, быть ему верной. Ей надо собраться с духом. Она справится, она сумеет. Но когда Джейн все-таки набралась смелости и вернулась к большому дубу, перед ее мысленным взором так и стояло ожесточившееся лицо Робина, его ледяная улыбка. А если бы Джейн убежала, или попыталась ему помешать, или как-то его подвела? Она видела, как он ударил Джона и Уилла, а ведь они были его союзниками и друзьями. Остановит ли Робина то обстоятельство, что она была женщиной?

И когда Джейн вернулась на поляну у дуба и увидела, что сделал Робин, она уронила и мех, и меч, и вода вылилась прямо на землю у нее под ногами.

Робин стоял рядом с Гаем и вертел в руках нож, теперь черный от крови, а лицо Гая…

Однажды Джейн нашла в лесу маленькую собачку, растерзанную каким-то диким животным, волком или кабаном, так сразу и не поймешь. Собачка была мертва, и тут уже ничего не поделаешь – Джейн могла лишь отвернуться и оплакать несчастное создание, но каждый раз, когда она вспоминала тот случай, ее сердце сжималось от боли и перед мысленным взором вставала страшная картина, как нежеланный, незваный гость.

И теперь лицо Гая напомнило ей ту собачку. Только Джейн точно знала, кто это сделал. Человек, а не зверь. Это был Робин – ее Робин, – если человека, способного на такое, вообще можно назвать человеком.

Джейн даже не могла закричать. Она просто смотрела с