Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Робин хотел ее безоговорочной преданности. Ее благодарности. Он и сейчас считал себя героем, хотя изуродованное тело Гая разоблачало его ложь, а его чулки и рубаха покраснели от крови замученного им человека. Он вымыл лицо и руки, но не привел в порядок одежду, словно знал, что в этом нет смысла, ведь она совсем скоро снова испачкается в крови.

Нет лжи столь же крепкой и столь же приятной, как та ложь, которую человек говорит о себе, подумала Джейн, чувствуя себя птицей-стервятницей, рвущей когтями и клювом его нутро в поисках правды.

Больше всего ей хотелось сбежать от Робина и забыть его, как страшный сон. Но она не могла. Робин никогда ее не отпустит. Не отпустит, пока она окончательно не докажет ему свою верность. Он сказал Джейн, что убьет Гая ради нее, что он сделает все, чтобы ее уберечь. Но то, что Робин сотворил с Гаем, он сотворил лишь для себя – для своего удовольствия, для мести. И теперь к ней пришло понимание – чистое и прозрачное, как зимний лед, – что все его игры ради этого и затевались.

Джейн сделала глубокий вдох. Она знала, как молить о прощении. Усвоила еще в детстве, с младых ногтей.

– Робин, прости меня. Ты был прав, – сказала она.

Робин скептически посмотрел на нее, но его взгляд чуть смягчился.

– Ты меня защищал, а я… я просто… – Губы у Джейн задрожали, и ей даже не пришлось изображать страх. Ей действительно было страшно.

Его плечи расслабились, на губах заиграла легкая улыбка.

– Ты испугалась, Джейн. Конечно, ты испугалась. Война – дело тяжелое. На войне никогда не бывает легко. Но я знал, что ты все поймешь. Я точно знал.

– Ты убил его ради меня. Ради всех нас.

По крайней мере, это была правда.

Робин нахмурил брови.

– Убил? О нет. Он не… – Он повернулся к Гаю и ткнул его ногой в живот, отчего тот завалился набок. – Нет, ты глянь! Он нас бросил! Скрылся, как последний трус!

Джейн мысленно приготовилась к вспышке ярости Робина, на случай если он разозлится и набросится с обвинениями на нее. Но Робин лишь пожал плечами.

– Он пытался казаться сильным, но сильные люди не прячут лицо под маской. – Он повернулся обратно к Джейн, по-прежнему обеспокоенно хмурясь. – Но ты понимаешь, да, Джейн? Почему я не мог просто его убить. Почему мне пришлось…

– Да, конечно, – сказала Джейн. – Он должен был поплатиться за то, что сделал с твоими друзьями на войне. За то, что хотел сделать со мной. – Она отвела взгляд, словно ей стало противно от одной только мысли об этом, а не от вида изувеченного лица Гая. – Он тебя предал.

– Да, – с жаром ответил Робин. – Да, ты понимаешь! Я знал, что так будет. Все дело в верности, Джейн. Он имел наглость назвать меня предателем. Но я всегда оставался верен своим людям на той войне. И останусь верен тебе сейчас.

Джейн робко взглянула на него из-под ресниц и пробормотала, запинаясь на каждом слове, как новорожденный олененок в густом подлеске. Ведь именно такой и хотел ее видеть Робин.

– Ты простишь мне мой страх?

– Безусловно. И тебе не за что просить прощения. – Робин положил на землю топор и мех с водой, взял Джейн за руку и прижал ее ладонь к своей груди. Джейн решила, что, если не будет смотреть на его залитую кровью рубаху, если будет смотреть ему прямо в глаза, может быть, у нее даже получится притвориться, что он все тот же Робин – учтивый, нежный и добрый. – Теперь ты в моей шайке, Джейн. И это уже навсегда.

– И что теперь? – спросила она, постаравшись изобразить любопытство, хотя каждое слово давалось с трудом.

– Теперь мы устроим ловушку шерифу.

– А потом?

Джейн мысленно отругала себя. Зачем она задает эти вопросы? Неужели она все еще ищет какое-то высшее благо, некую благородную цель, хотя уже было понятно, что Робин хотел только мести?

– Сэр Ричард обещал мне титул за ту службу, которую я ему сослужил. Ты была права, Джейн. – Робин воодушевился, его глаза налились зеленью. – Он собирает армию. И хочет, чтобы я ее возглавил.

– И что ты станешь делать, когда получишь титул? Когда у тебя будет настоящая власть? – Джейн задала этот вопрос еле слышным шепотом, потому что ее взгляд случайно упал на изуродованное лицо Гая и она со страхом подумала, что и так знает ответ.

– Я буду хранителем, стражем. Я хочу только свободы, Джейн. Свободы для нас. Свободы от королей и церквей, которые распоряжаются нами, словно наши жизни не значат вообще ничего. – Он наконец отпустил ее руку. – Я думал, что Эдуард будет другим. Поначалу я его защищал. Он не такой, как отец, говорил я и был прав. Но не в том смысле, как мне представлялось. Он даже хуже своего отца. У него нет принципов. Знаешь, он пытался переманить меня на свою сторону, когда предал баронов. Он хотел, чтобы я стал его тенью, его клинком в темноте. Он хотел быть моим господином. – Робин стиснул зубы. – Но у хозяина Шервудского леса нет господина.

Он схватил Джейн за плечи и притянул к себе с такой силой, что она чуть не упала.

– И у тебя не должно быть господ, Джейн, – сказал он очень серьезно, и она вновь отругала себя, потому что, несмотря ни на что, ее сердце по-прежнему трепетало, когда Робин произносил ее имя. – Но ты должна присоединиться ко мне добровольно. Твоя верность должна исходить из сердца.

А если нет? – подумала Джейн. Если она исходит из страха? И чем тогда отличается Робин от моих нынешних хозяев?

– Ты увидишь, Джейн. – Улыбка Робина снова сделалась настоящей и теплой, его глаза загорелись огнем, он весь словно осветился изнутри, и у Джейн почти получилось забыть об искалеченном трупе у них под ногами, о пропитавшей одежду Робина чужой крови. – Мы сбросим богатых с их тронов, отберем золото у церквей и будем бить всех священников и монахов, пока они не уйдут с нашей земли навсегда, теряя монеты, которые отобрали у нас.

– Всех священников? Всех до единого? – Джейн подумала о своем брате Адаме, который был добрым к животным и детям и отдавал почти все свое жалование бедным семьям, не пережившим бы зиму без этой крошечной помощи. Если Бран сдержал свое слово, Робин не знал, что ее брат