Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

рассказывали истории; некоторые всё ещё бродили из одного вигвама в другой. Я ужасно боялся их; если бы кто-то из них остановил меня, то я вряд ли выбрался бы из лагеря живым. Я вынул свой шестизарядник и держал его под одеялом, взведя курок и был готов стрелять в любой момент, если мне придется бежать. Но только один из проходящих спросил меня: «Что ты бродишь?» Я ответил: «Кахкок сайскинип (Не твое дело)». Он рассмеялся и пошел дальше.

Ну, хоть я и обошёл весь лагерь и осмотрел всех лошадей, привязанных перед вигвамами хозяев, Пахпума я так и не нашел. Я точно знал, что Рёбра Орла не держал его в общем стаде; он или прятал его, или поехал на нем навестить своих сородичей – пикуни или кайна. Рассвет был уже близок, поэтому я поторопился к своей гнедой и отправился домой, ужасно разочарованный результатами своего поиска, но решил повторить его следующей ночью. Я успел вернуться в форт и лечь в кровать как раз вовремя, чтобы не быть замеченным некоторыми ранними пташками.

Я был в тот день очень сонным. На закате я поужинал и лёг в кровать, намереваясь немного поспать и потом снова пуститься на поиски Пахпума. Когда я проснулся, огонь в очаге уже погас, поэтому я понял, что половина ночи уже прошла. Однако я встал, поспешно оделся и скоро ехал на гнедой к реке Тетон. Я снова привязал лошадь ниже лагеря и направился прямо к вигваму Рёбер Орла, который не мог спутать с другим, потому что на нем были нарисованы его священные покровители – четыре выдры. Сердце моё упало, когда я увидел, что Пахпума там не было. Однако я знал, что в тот день Рёбра Орла был дома, поэтому был уверен, что лошадь была спрятана где-то вне лагеря.

Вернувшись к гнедой, я сел в седло и проехал через лес ниже лагеря, потом через лес выше лагеря, и все без результата. Небо на востоке стало светлеть. Вигвам Рёбер Орла был в той части лагеря, на северном берегу реки, и прямо позади него от реки к равнине уходил глубокий поросший лесом овраг. День был уже совсем близок, и я чувствовал, что мне не стоит продолжать поиски, но я был отчаянным и направился туда, не думая о риске. Я миновал несколько групп лошадей – некоторые из них паслись, некоторые отдыхали. И там, на небольшой полянке между деревьями, я, едва поверив своим глазам, увидел Пахпума, который был там привязан! Он заржал, и этот звук прозвучал в моих ушах волшебной музыкой. Подъехав к нему, я спрыгнул и отвязал его привязь. Он подбежал ко мне, я обхватил руками его шею и обнял его. Потом, снова сев на гнедую и держа Пахпума в поводу, чему он был очень рад, я быстрым галопом поскакал из оврага. Ха! Едва добравшись до его устья, я едва не столкнулся с табунщиком – в одной руке он держал ружье, в другой была смотанная веревка. Он прицелился в меня из своего старого ружья, выстрелил, промахнулся и начал орать:

– Рёбра Орла! Рёбра Орла! Вороновый Колчан убегает с Пахпумом!

Я успел пересечь северную часть лагеря и проскакать по льду замерзшей реки до того, как те, кто проснулся, успели выскочить из вигвамов и начать стрелять в меня. Но теперь мне предстояло пересечь южную часть лагеря, и несколько человек, одетых только в набедренные повязки, выскочили из вигвамов с ружьями в руках и бросились мне наперерез. Когда я мчался мимо одного их вигвамов, дверное полотнище его откинулось и оттуда высунулась голова Трех Медведей, который с открытым ртом и круглыми глазами уставился на меня.

– Скажи Рёбрам Орла, пусть сегодня вечером придет и заберёт Пахпума, – крикнул я ему.

Потом двое мужчин выстрелили в меня, промахнулись, и я был уже вне лагеря. Но, приблизившись к краю долины, я обернулся и увидел, что несколько всадников из обоих лагерей гнались за мной. Мне не приходилось уговаривать гнедую и Пахпума, что им нужно скорее попасть домой, где их ждет свежее сено и тёплая конюшня; они и так почти летели. Мои преследователи следовали за мной только до водораздела между двумя реками, и там они остановились, прекратив преследование. Чуть позже я приблизился к воротам форта, крикнул сторожу, чтобы он впустил меня, и въехал в форт. Когда я спешился, Спящий Гром сбежал по ступенькам и бросился к Пахпуму.

– О, парень! – сказал он мне, – ты его вернул! Ты его вернул! Твоя мать плакала, мы очень волновались, и все думали, что с тобой случилось! Но ты привел мне Пахпума! Двести долларов твои. Пойдем в контору и расскажи мне все подробно.

Тем самым днем после полудня Три Медведя снова приехал в форт, и мы так достали его своими насмешками по поводу возвращения Пахпума, что надолго он не задержался. Когда он уезжал. Спящий Гром сказал ему:

– Передай Рёбрам Орла, что теперь двое мужчин будут спать в конюшне. Так что, если он попробует ещё раз украсть Пахпума, то будет убит.

Само собой разумеется, что Рёбра Орла учел это предупреждение.

Опубликовано в «Товарищ молодёжи» 3 июля 1923 года

Глава семнадцатая

Сражение на Солнечной реке

(Рассказано Тремя Солнцами)

Осенью 1833 года пикуни перебили большой отряд Ворон на реке Торчащей Скалы, или, как потом назвали её мехоторговцы, Солнечной реке. Эта история и все, что ей предшествовало, лучше всего было рассказано Тремя Солнцами, известным вождём пикуни и воином, который скончался в лагере на реке Двух Магических Хижин, в резервации черноногих в штате Монтана, в 1896 году, спустя более чем шестьдесят лет после этого сражения. Последуем за его рассказом, в котором он описывал это событие, как вспоминал его спустя столько лет.

Долины рек Торчащей скалы, Молочной (Тетон) и Большой (Миссури) были излюбленными местами зимовок наших людей с давних времен. Это было хорошее место: там был лес для вигвамов, во множестве водились бизоны, вапити, олени, антилопы и бобры. Когда мне шло восьмое лето, наше племя пикуни после продажи мехов белым на Большой Северной реке (Саскачеван) перебралось туда, чтобы остаться там на зиму, и как обычно разделилось на небольшие группы, чтобы проще было охотиться и ставить ловушки.

Так вот, мой отец, Вождь Медведей, расположил свой лагерь численностью около сорока вигвамов на Молочной реке (Тетон), немного севернее от холма Красного Старика (теперь это холм Священника). Смотрящий Телёнок