Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

– Ты кто? – настороженно спросил Васька. – Я уже выпил в гостях у женушки.

– Я врач!

Васька, поколебавшись, выпил водку под тем же самым пристальным, изучающим взглядом. Сморщился, переводя дыхание. Мужик, назвавшийся врачом, подал ему печенюшку. Васька, ожидая резкого опьянения на голодный желудок, захрустел безвкусной галетой. Голова закружилась, но не сильно, а боль стала утихать. Он пошарил по карманам, вытащил паспорт и деньги. Все было целым. Врач все так же пристально смотрел на него, будто ждал чего-то, потом налил на треть в чистый тонкостенный стакан, который достал из тумбочки стола, выпил сам, не поморщившись, не поперхнувшись.

– Надо бы у тебя кровь взять, но шприцы украли, реактивов нет, да и не наше это дело.

Васька, пьянея, посочувствовал:

– У нас тоже совхоз разворовали: начальники – машинами, механизаторы и доярки – что осталось.

– Договоримся так! – продолжил врач, никак не отреагировав на сказанное. – Ты на недельку подменишь травмированного санитара. Ночлег и питание здесь. Потом езжай в свою деревню, разберись, зачем жена тебе это устроила.

Он нажал какую-то кнопку. Дверь открыла пожилая толстая женщина в белом халате с головой, повязанной белой косынкой.

– Накормить! – распорядился. – Пусть поспит в служебке, в ночь пойдет санитаром, хотя нет! Пойдет уборщиком, а студент санитаром.

Слегка качнувшись, Васька встал. Головная боль стала легче, но ему продолжало казаться, что все происходящее – дурной сон. Надо поесть и спокойно поспать, мысленно согласился с врачом, который, казалось, уже забыл о нем.

Ночью он мыл полы, покрытые старым линолеумом на первом и на втором этажах, привыкая к дверям, которые свободно отпирались снаружи, но сами по себе запирались изнутри. По приказу толстой санитарки, переваливавшейся с ноги на ногу, как маятник, туалет в буйном он домывал уже после подъема больных. Здесь его и прижала к стене женщина лет тридцати пяти, да с такой страстью, против которой Васька устоять бы не смог. Он выпустил из рук швабру и уже запустил руки ей под халат, но вошла толстая санитарка, без брани и злости подхватила Васькину швабру и хлестнула больную черенком по спине. Та отскочила в сторону, одернула халат и вышла с гордым видом.

– Ни одни штаны не пропустит, – устало проворчала санитарка, – хотя есть хороший муж, два сына. Не бросили, навещают. А ты не щелкай клювом! Они хитры и изворотливы, если чего захотят.

Все происходящее продолжало казаться Ваське сном, в лицах больных и белых халатов, было что-то общее, те и другие представлялись ему заторможенными в легком, но регулярном подпитии, но одни расслабленные, другие настороженные. Ему дали поспать днем, а после полудня отправили в пограничное отделение. Та самая стройная красавица, стучавшая высокими каблуками туфель, как молоток по гвоздям, с не сходящей с губ холодной полуулыбкой показала, какие помещения он должен помыть до отбоя, что протереть, что почистить, и оставила одного среди больных.

Женщины и мужчины пограничного отделения жили по отдельным комнатам, но общались свободно, вместе прогуливались по фойе, сидели на стульях и подоконниках вокруг неработающего телевизора. Васька поздоровался с ними, отставил в сторону ведро со шваброй и начал чинить телевизор. После службы в армии у него осталась кое-какая память о радиотехнике. Телевизор заработал, это вызвало радостное оживление среди больных, Васька подхватил ведро, швабру, начал уборку с крайней комнаты и все приглядывался к тихим, степенным людям, населявшим этаж.

За неделю жизни в психушке он стал даже любим и уважаем больными. Приятной полноты женщина старалась помогать ему с приборкой, протирала пыль с пропущенных им мест, поучала и была редкостной чистюлей. Другая, молодая, улыбчивая, всегда забывала прибирать за собой постель и умываться, чем очень раздражала Чистюлю, поскольку их кровати были рядом.

Санитары привели под руки немощного мужика, который едва передвигал ноги. Увидев Чистюлю, он ожил, стал хватать ее за коленки. Она пнула его, и Немощный, будто проснулся, стал делать физзарядку и спортивным шагом наворачивать круги по фойе. Васька с интересом слушал лекции пожилого профессора об истории России, пока тот сам или кто другой не упоминал имени Ленина. От этого старика несло, и Васька старался тихонько улизнуть. Все больные были разными, и в то же время в них было что-то общее, узнаваемое, напоминавшее ему Зинку, ее выпады, взгляды, необъяснимые перепады настроения. Здесь не то что в деревне, здесь она могла быть как все.

Через неделю на работу вышел травмированный санитар с перебинтованной рукой. Им оказался студент мединститута, улыбчивый и добродушный, еще не похожий на постоянных работников психушки.

– Ну, ты зверь! – рассмеялся при встрече. – Я сразу понял – опоили психотропным, но чтобы так озвереть – не читал и не слышал.

– Ничего не помню! – смущенно признался Васька.

– Бабенка заперлась на балконе и орала на всю улицу. Ты скалил зубы и метил мне в горло, я отделался рукой, потом тебя еле запеленали.

Васька сдал смену студентке медучилища, направился к врачу, устроившему на временную работу, в мрачном коридоре столкнулся со Стройной в белоснежном халате и накрахмаленном колпаке. Похоже, она ждала его. Он остановился, они вперились друг в друга, глаза в глаза, что в зверином мире означает вызов.

– Измененное состояние психики – заразно! – изрекла она, прижимая журнал к груди. – Но на тебя это, вижу, не подействовало. – Из ее глаз знакомо выскочили две змеи, поелозили у Васькиного лица и ни с чем вернулись в глазницы. – Либо ты совсем дурак с одной извилиной в мозгах, хотя не производишь такого впечатления, либо у тебя тоже измененное состояние, но с противоположным знаком. Мощная защита! Мог бы работать у нас и учиться. У тебя ведь среднее образование?

– Я пастух! – уклонился от разговора Васька и быстрым шагом направился к главному врачу. На этот раз он не удивился его глазам и пристальным взглядам: здесь почти вся обслуга была такой.

– Не хочешь остаться? – спросил врач, все так же настороженно глядя на Ваську.

– Не могу, отец один в тайге!

– Тогда ступай к отцу и будь осторожен с женой. Уже приходила, просила справку, что ты больной и буйный.

– Вот стерва! – хмыкнул Васька.

В ближайшем магазине он купил бутылку водки, завернул в пакет и передал покусанному санитару в качестве возмещения за травму. Потом отправился на автостанцию, дождался автобуса и поехал домой.

К немалому удивлению, во дворе его дома был народ, у ворот стоял грузовик с досками,