Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

в тайгу, вернулся в село, купил развалюху на другом краю возле дороги и начал строить кирпичный дом. Ему нужна была земля. Зинка стала крутиться возле Дачника, явно завлекая его передком. Нужно было косить сено в зиму, и не здесь, а возле зимовья. В селе отцу с сыном делать было нечего. Среди лета и лютующего гнуса они собрались в тайгу. Потянулся туда и разношерстный сельский люд, кто за прокормом, кто из-за того, что не в силах противостоять соблазну пьянства: водки в деревне было хоть залейся, без очередей и даже давали в долг.

– Отпусти с нами дочку, – попросил Васька Зинку. Та сначала сделала большие возмущенные глаза, но какая-то плутоватая мысль мелькнула в них, и сказала:

– Подумаю!

Она думала целый день и, к радости бывших пастухов, согласилась отдать дочь до школы. Васька купил ей сапожки и таежный костюмчик. Магазин Дачника был богатым, не то что прежнее сельпо. Продавщицей работала своя деревенская женщина, одинокая, злая, с черными волосками усов в уголках рта. Скидала на прилавок вещи, посчитала стоимость.

– Зинкину девчонку балуешь? – спросила, язвительно кривя губы в крапе морщинок. Принужденно хохотнула: – Тридцать три же мужика не желают знать сынка, а ты, значит, принял?

– Сколько мужиков старались – не считал, а дочка досталась мне, – с такой же усмешкой ответил Васька.

– Дураком был, дураком остался!

– А ты сдохнешь злющей целкой, ни одного залетного кобелишку не прельстишь!

– Да у меня их было больше, чем у твоей Зинки, только ни одного путнего!

Едва они с землячкой обменялись приветствиями, здесь же, в магазине, Васька столкнулся с соседом-Дачником, купившим дом у Зинки. Мужика с косицей на затылке, с вислой наволочкой живота потянуло на расспросы о таежной жизни. Васька неловко стоял, двумя руками, прижимая покупки к груди, неохотно отвечал. Сосед распорядился, чтобы продавщица принесла коробку и шпагат.

– Можете с отцом хорошо заработать! – наконец заговорил о деле: – Нужна медвежья шкура!

– На кой она тебе, летняя? У них сейчас линька. Шерсть будет летать по всему дому.

– Зимнюю куплю! А пока ягоды, орех везите прямо сюда, буду покупать оптом.

Картошка была посажена, Зинка попросила земли под зелень, сделала грядки и что-то посеяла, она была работящей бабенкой. Отец пропадал где-то до полудня, вернулся в легком подпитии со своим старым разобранным ружьем, которое выкупил. Таня забавлялась с укающим и едва ползавшим щенком. Отец с сыном закупили продуктов, стали грузить лошадей. К дому напротив, с пластмассовой пальмой у крыльца, подъехал Дачник, остановил машину у ворот. Зинка переменилась в лице, отряхнула руки от земли, улыбаясь и поигрывая бедрами, выбежала за калитку:

– Семен Егорович! Мы теперь соседи! Помните меня? Это я вам продала свой дом, о чем теперь очень сожалею.

Дачник что-то буркнул в ответ и крикнул Ваське:

– Насчет ягоды не забудь. Скоро уже. А там и орех.

– Не забудем!

Васька положил на шею кобылки перед седлом свернутый бушлат, усадил дочку, сам сел в седло, располагаясь с удобством среди подвязанных мешков. Две лошади с всадниками выехали из села. Зинка, не оглянувшись, продолжала прельщать соседа.

Васька с отцом и дочкой прекрасно прожили таежное лето с его гнусом, духотой и дождями. Девятилетняя девочка с отцом и дедом чувствовала себя хозяйкой: варила кашу, мыла посуду, прибиралась в бревенчатой избушке с широкими нарами, ее лучшим другом был щенок, который заметно вырос и звонко тявкал, с ним она проводила все свободное время. Едва подошла брусника Таня с азартом стала собирать ягоду и набирала ведро наравне с мужчинами. Васька хвалил ее и на глаз прикидывал, сколько денег она заработала, ей это нравилось. Девочка мечтала о платье для школы, рассуждала, как появится в нем среди одноклассников.

– А то? – подбадривал дед, скрывая усмешку в бороде. – Все ухажеры попадают от такой красы.

В конце августа Васька выехал в село на двух лошадях с дочкой и двумя четырехведерными горбовиками брусники. Дом был заперт на замок, внутри наведен прядок, хотя видно, что постоянно здесь давно не живут. Разгруженных лошадей он поставил на отдых в конюшню, ягоду в горбовиках занес в сени. Наспех перекусив, он отправился по делам вместе с дочкой: получить пенсию отца за два месяца, договориться о продаже ягоды. По пути им встретился подвыпивший Федька. На этот раз вместо аккуратного «ежика» его голова походила на шар жестких густых волос: жена почему-то не стригла. Гулял он обычно по три дня: первый для затравки, второй для веселья, третий – похмелялся. По его серому, усталому лицу видно было, что он завершает запойный кувырок. Федька, пристально и тупо всматриваясь в лицо девочки, напомнил про жеребенка.

– Месяца через три ждем приплод! Всё, как договаривались! Не бракодел твой жеребец.

– Выпить хочешь? – спросил Федька мимоходом, посопел и неуверенно мотнул головой: – Нет! Не моя! На тебя походит.

– Да уж теперь-то понятно, что не твоя, потому что моя! – усмехнулся Васька. Разговаривать с пьяным товарищем ему не хотелось, и дел было много, и дочка под боком. То, что дочка все больше походила на него, уже говорили сторонние люди.

– А Зинка теперь в магазине работает! – сообщил Федька и, сутулясь, заковылял по пыльной дороге.

Зинка стояла за прилавком в белоснежном фартучке и наколке, с важным и процветающим видом. «Похоже, нашла очередного дурака, и слава богу!» – подумал Васька, окинув ее оценивающим взглядом. Покупателей было немного, все обернулись к вошедшим. Зинка раскинула руки и уточкой выплыла из-за прилавка:

– Доченька! Да что же ты в этих ремках и обносках? – не смогла не съязвить, но, видимо, обидела девочку, та стала уворачиваться от ее поцелуев и объятий.

– Хозяин где? – равнодушно спросил Васька, будто они расстались час назад.

– Должен быть дома. Не видела, чтобы уезжал.

Денег не было. Считая, что сдал дочь матери с рук на руки, Васька вышел из магазина, собираясь к почтальонке, но дочь выбежала следом, схватила его за руку:

– Что так быстро?

– Она на работе, ей некогда! – отмахнулась Таня и вкрадчиво напомнила: – А платье есть: с белым и с черным фартучками, и туфельки черненькие. Но это ведь все не мамино? Это хозяина магазина?

– Да! Маме, как и нам, надо за все платить.

– А вдруг купят платье, пока мы ходим?

– Могут! – Васька развернулся и с дочкой за руку вернулся в магазин. – Примерь платье, обувь к школе, что ей понравится, и отложи, – приказал Зинке. – Деньги у нас есть, только надо получить.

– И знаешь, сколько это будет стоить по нынешним ценам? – не сдержав обыденную неприязнь к Ваське, стала язвить