Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

лысый мужик с отвисшими щеками бульдога и красными глазами на нахальной морде командовал разгрузкой. Все Васькины вещи были вынесены из дома и кучей лежали в дровянике. Увидев подходившего соседа, с язвительной ухмылочкой вышел из дома Дачник, молча встал в стороне.

– И что это? – спокойно спросил Васька мужика с бульдожьим лицом. Тот обернулся, бросив на него презрительный взгляд.

– Дом купил! – ответил сквозь зубы. – Местный, что ли?

– Даже хозяин! – усмехнулся Васька, да так, что мужик внимательно всмотрелся в его глаза и что-то в нем дрогнуло.

– Зинкин муж, что ли, из дурдома? У меня Зинкина долговая расписка, заверенная нотариусом, исковое заявление об утрате права проживания. Сельсовет подтвердил, что твой отец умер. Так что все в порядке.

– А Зинка справку из дурдома не показывала?

– Обещала принести!

– Я-то в дурдоме работал санитаром, – со злым оскалом объявил Васька, а вот она при обострениях каждую весну и осень лечится в пограничном отделении. Ну, ты лоханулся, мужик. Труднехонько будет выбить долги из дуры со справкой.

– Будто я не предупреждал! – захихикал Дачник, и его вислый живот затрепыхал, как наволочка на ветру.

Бульдог не повел ухом в его сторону, но то ли вид хозяина дома, то ли прояснявшаяся сомнительность сделки ошарашили мужика. Минуту назад самоуверенные презрительные глаза его пуще прежнего налились кровью, он побагровел и заорал с подвывом, как пес, отступающий перед силой.

– Да я порву ее, суку, если не звездишь! Закопаю, блин! И секретаршу вашу: сказала, что отца тайком похоронил и получаешь за него пенсию… Разберись!

– Тебе надо, ты разбирайся. Мои документы в порядке, лежат в надежном месте.

– Тогда поехали! – схватил его за руку мужик. У него была легковая машина, и Васька непринужденно развалился на переднем сиденье.

Сельсовет перебрался в дом библиотеки и обновился. Старый председатель ждал перевыборов, сдавал дела и редко показывался в кабинете. Его новая секретарша оказалась знакомой по школе. Не виделись они давно, и она с недоумением уставилась на Ваську Халбанура. Ничего не напоминало в нем прежнего улыбчивого пастушка-простачка. Мужик это ее недоумение истолковал не в свою пользу и с порога стал орать.

– Что у вас тут за бардак! Ты же уверяла, что его отец умер!

– Мы проводили перепись, старика не было, уже с год никто его не видел, – теряясь, забормотала секретарша, бросая на Ваську виноватые взгляды. – А Зинка сказала, ты больной, на принудительном лечении, отца похоронил в тайге.

– Ты что, Халду не знаешь? Не знаешь, какая она мне жена?

– Но развод не оформлен, дочка записана на тебя. Законная наследница.

– А ты не догадывалась, что Халда на учете в психушке?

– Откуда? Справок не приносили. Привези живого отца, все будет ясно. – Секретаршу бил озноб, голос ее дрожал. Она понимала, что попала в плохую историю, а тут еще пастух, с его спокойным и злорадным оскалом. Он даже не повышал голоса, будто издевался и мстил за что-то из прошлого.

Мужик-покупатель, выпучив круглые красные глаза, переводил их с Васьки на секретаршу и разевал рот, как рыба на суше.

– Старик – не хрен собачий, чтобы таскать его на проверки. Поедешь со мной в тайгу верхами на лошади, там и проведешь перепись.

– Нет! – запищала секретарша. – У меня дети.

– А у меня деньги! – заорал мужик, и она виновато втянула голову в плечи. Видимо, сделка была проплачена. – Сам поеду! Завтра же! Если старик жив – всех порву, а Зинку первой. – Сдаваться из-за сомнений мужик не собирался.

Доски все же разгрузили в Васькином дворе, он разрешил, но дом запер на новый, купленный у Дачника, замок. Прикупил и продуктов, мешок муки, мешок комбикорма, забрал у Федьки кобылу, оседлал и погрузил на нее всю поклажу. Груза было многовато, ехать еще и самому на жеребой кобылке невозможно. Васька привел ее под уздцы к дому, там уже перебирал копытами сильный жеребчик председателя под жестким кавалерийским седлом.

«Уже и этот в друзьях?! – удивился. – Или “новые русские” узнают друг друга, как алкаши и наркоманы».

Мужик, хлопнув дверцей машины, выхватил из салона пуховую куртку, небольшой рюкзак и карабин. На поясе у него висел преогромный нож. Рюкзак и карабин он привязал к седлу, подвел беспокойного жеребца к штабелю досок, с них неумело взгромоздился в седло.

– А ты чего? – спросил сверху Ваську.

– Я – пешком! Кобылка перегружена.

– Грузи на моего. А то, когда еще доберемся пеший и конный?

Васька не отказался от предложения, умело закрепил за седлом жеребца мешок муки, вскочил на свою кобылку, и двое отправились в тайгу едва заметной тропой. Кони шли быстрым шагом, не переходя на рысь. Жеребая кобылка жеребца не интересовала, но он все пытался вырваться вперед, недовольно фыркал, мотал головой и подталкивал кобылу в круп чубатым лбом. И все же за день до зимовья они не добрались, пришлось оттаскивать и прорубать перегородившую путь упавшую лиственницу. Васька, сбросив бушлат, махал топором, Бульдог дожидался освобождения пути, не спешиваясь и сидя в седле бочком. Пришлось заночевать в удобном месте. Васька легко спрыгнул с седла, разгрузил и спутал свою лошадку. Мужик кое-как спешился, цепляясь длинным ножом за седло, встал на раскорячку, попытался сделать шаг, с испугом взглянул на спутника:

– Что это? Не могу идти!

– Бывает с непривычки! – как о пустяшном, обронил пастух, разгрузил, расседлал и спутал его жеребца.

Мужик все стоял на месте, на раскоряченных ногах, с удивлением оглядывался по сторонам, затем, разворачиваясь всем телом и тихо матюгаясь, сделал несколько шагов, плюхнулся на пуховку.

– Пройдет? Так не останется? – спросил с опаской.

– Пройдет! – успокоил его Васька, без тени насмешки, про себя называя попутчика Бульдогом.

Быстро темнело. Лошади напились из ручья и захрустели свежей травой. Мужик сидел на пуховке, остервенело отмахивался от комаров и чесал сбитый зад. Васька натаскал валежника на костер, развел огонь. Пламя высвечивало поляну, деревья, контуры отдалившихся лошадей. Закипела вода в котелке, Васька снял его с огня, бросил горсть побегов смородины, выложил на потник булку хлеба и сахар: он был неприхотлив к еде во время переходов. Бульдог достал из рюкзака круг сухой колбасы и стал откупоривать бутылку водки. Васька от выпивки отказался. Спутник налил себе в кружку, выцедил, посопел, занюхивая колбасой, задумчиво пожевал ее, ожидая первую волну хмеля, уловил, стал веселей работать крепкими челюстями.

– Что-то несильно-то ты похож на дурака, – хмыкнул. – А говорили, будто с малолетства… Зинка справку обещала. Что справка? Сейчас все можно купить. Продажный стал народишко.

Васька не стал ни спорить, ни поддерживать пьяный разговор, пожевал хлеба с