Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

он – осталось только яркое световое пятно фонарика. Смелый Толстяк быстро обогнал меня и оставил далеко позади, так что, даже когда я спустился на целый виток, его фонарь начисто пропал из моего поля зрения.

Мне сразу стало тревожно. Я остался один посреди клубящегося тумана и ни впереди, ни сзади, ни справа от себя не видел дальше полуметра. Иметь зрение, но быть лишенным возможности хоть что-то рассмотреть – еще хуже полной слепоты.

Поверхность бассейна от его дна отделяло не такое уж большое расстояние. Спустя время, достаточное, чтобы выкурить сигарету, Толстяк снизу крикнул:

– Я дошел до самого дна!

Затем до моих ушей донесся плеск, с которым он шагал по лужам. Я торопливо сбежал вниз по оставшимся ступеням и вдруг почувствовал в ногах холод: я тоже зашел в глубокую лужу. Оказалось, что из бассейна ушла не вся вода – внутри оставалось еще примерно по середину голени. Неудивительно, что я не смог ничего рассмотреть, когда смотрел на дно сверху.

Оглядевшись, я понял, что стою в месте, где туман наиболее густой и видимость в разы хуже, чем на лестнице. Несколько шагов я прошел, придерживаясь рукой за стенку бассейна. Толстяк откуда-то слева крикнул:

– Смотри под ноги! Здесь куча сливных отверстий, не наступи!

Я провел ногой по дну и впрямь обнаружил со всех сторон множество впадин величиной с миску. Видимо, ходить придется с крайней осторожностью.

Из пелены тумана наконец показался Толстяк с фонарем в руке и велел идти за ним. Я кивнул и след в след пошлепал по воде за Толстяком. Через несколько шагов я увидел впереди какие-то темные силуэты. Судя по тому, что Толстяк даже не вздрогнул от неожиданности, он их уже видел. Он окликнул меня и велел резвее перебирать ногами.

Когда я следом за Толстяком подошел ближе, понял, что это были четыре статуи обезьян высотой в половину человеческого роста. Они сидели на каменных постаментах и смотрели в разные стороны, сложив лапы в немой молитве. Я знал, что это статуи обезьян – «повелителей морей». Такие обычно помещали на дне водоемов, чтобы изгонять из воды злые силы, и в том, что они оказались и на дне этого бассейна, не было ничего удивительного.

Я тут же успокоился и двинулся дальше. В центре между четырьмя статуями возвышалась каменная стела высотой больше двух метров. Молчун как раз стоял возле нее и, водя по камню лучом фонаря, внимательно ее разглядывал. Я подошел к нему и спросил:

– Ну что, вспомнил что-нибудь?

Молчун указал на постамент, на котором стояла стела, и я увидел несколько рядов вырезанных мелких иероглифов. Толстяк не понял, что там написано, и попросил меня прочесть.

– Здесь говорится о том, что хозяин гробницы построил Небесный дворец, и дверь, что ведет к нему, находится прямо внутри этой стелы, – пояснил я. – Если твоя судьба связана с ним, дверь откроется, и, когда ты пройдешь через нее, вознесешься на Небеса.

Толстяк окинул стелу взглядом и бросил:

– Какая, к демонам, дверь тут может быть?

– Скорее всего, это просто аллегория, и каждый может понять слова как-то по-своему, – заметил я. – Вероятно, имеется в виду не настоящая дверь, а то, что какая-то загадка среди содержимого этой стелы куда-то нас приведет.

– И где ты видишь там «содержимое»? – воскликнул Толстяк. – Лично я ни одного иероглифа не вижу!

Подняв голову, я обнаружил, что спереди каменная стела совершенно гладкая, отполированная до блеска и сияет как нефритовая, но на ее поверхности и правда нет ни одного иероглифа. Меня это тоже удивило, и я сказал:

– Там было написано, что дверь откроется только тем, кому предопределено судьбой. Если тебя и Небесный дворец общая судьба не связывает, никакого «содержимого» ты и не увидишь.

Толстяк ответил мне презрительным «тьфу!», а потом со вздохом нагнулся и принялся шарить руками в воде у себя под ногами, бубня:

– Ну и что, что меня с Небесным дворцом никакая судьба не связала. Зато у нас с «товаром» связь судеб самая что ни на есть крепкая.

Я перевел взгляд на Молчуна – тот выглядел не очень, был каким-то бледным и встревоженным. Я спросил у него, в чем дело, но он, не обращая на меня никакого внимания, продолжал пристально разглядывать стелу, будто что-то искал. Я удивился: это же совершенно гладкая каменная плита, и все. Что он там так сосредоточенно высматривал?

Тут Толстяк хлопнул в ладоши, привлекая мое внимание. Обернувшись, я увидел, как он вытащил из воды маску для плавания со словами:

– Кажется, до нас здесь кто-то побывал.

– Когда мой третий дядя выбрался из гробницы, на нем не было никакого водолазного оборудования. Наверное, это его. Посмотри, не валяется ли где-нибудь поблизости и баллон.

Я едва успел договорить, а Толстяк уже извлек из воды расплющенный баллон. Он попробовал покрутить вентиль, но баллон давно пришел в негодность. Швырнув его обратно в воду, Толстяк сказал:

– М-да, напрасно я радовался, тут валяется только всякое барахло. А я еще с такой высоты сюда мчался! Думается мне, нам лучше поскорее подняться обратно. Если вода вдруг начнет опять набираться в бассейн, мы не успеем выбраться, даже если научимся летать.

Я взглянул на уровень воды, подумал, что Толстяк прав, и отправился за Молчуном. Я думал, что найду его на прежнем месте у стелы, но его там уже не было. Я несколько раз громко позвал его, и, когда никто не отозвался, сердце пропустило удар. Этот парень прямо какой-то дух, вечно внезапно появляется и так же внезапно исчезает. Но ведь сейчас исчезать никак нельзя!

С этой мыслью я крикнул Толстяку, чтобы он помог мне в поисках. Хоть на дне бассейна и стоял густой туман, пространство было совсем небольшим. Нам пришлось сделать всего пару кругов по дну, прежде чем мы наконец обнаружили Молчуна, который сидел у стенки бассейна и смотрел в пустоту неподвижным взглядом. Когда я посмотрел ему в глаза, мне стало не по себе. В его взгляде больше не было привычного спокойствия – его место заняло глубокое, безысходное отчаяние, и весь он выглядел как живой мертвец.

Когда я торопливо спросил, что с ним, он поднял голову, взглянул на меня и едва слышно ответил:

– Я вспомнил, что произошло здесь двадцать лет назад.

31. Двадцать лет назад

Молчун – хотя нет, правильнее называть его Чжан Цилин, – рассказывал ровным, совершенно безэмоциональным тоном. Из его повествования я смог понять часть связанной с этим местом огромной тайны. Чего